Даниэль отчаянно старался не впадать в панику. Возможно, на деле арест даже обернется на пользу. Наконец то его увезут из долины. Конечно же, он не рассчитывал, что это произойдет в наручниках, но его хотя бы доставят в полицейский участок в ближайшем городе, где проведут расследование. Коринна и изрезанный мужчина выступят на его стороне, а уж Тома то здесь наверняка и так за психа держат.

И все таки ехать в тесном салоне без окон было жутковато. К горлу Даниэля подступила тошнота. И еще его не оставляло ощущение, будто машина постоянно поворачивает налево – что, несомненно, являлось лишь обманом чувств.

Наконец фургон остановился, и задние двери распахнулись. Они оказались перед каким то крупным зданием, совершенно не походившим на полицейский участок. Даниэль огляделся по сторонам и увидел тянущийся до самого ложа долины парк, а вдалеке вертикальные желто белые скалы с темными линиями ручейков.

А потом до него вдруг дошло, что ему знакома не только форма мужчин, но и они сами. Уж двое из них точно. Это они сопровождали его и Марко в медицинский центр.

Он по прежнему находился в долине. В химмельстальской восстановительной клинике. А в это здание он приходил на прием к доктору Оберманн в… Черт, когда же это было? Вчера! Подумать только, вчера. М да, время в Химмельстале ведет себя странно.

– Он здесь, – произнес по телефону второй охранник.

Стеклянные двери перед ними разъехались в стороны.

27

Собравшиеся за столом для заседаний мужчины и женщины деловито шуршали бумагами, но стоило Даниэлю в сопровождении двух охранников войти в комнату, как все они разом подняли на него взгляд, выражавший у кого интерес, у кого предвкушение, а у кого, пожалуй – хотя в этом Даниэль уверен не был, – и дружелюбие.

В одной из сидевших он узнал Гизелу Оберманн. Она была в наряде более элегантном, нежели во время их последней встречи. Еще она что то сделала с прической, хотя Даниэль так и не понял, что именно. Гизела поднялась и подошла к нему. Взглядом она велела эскорту покинуть помещение, после чего приветственным жестом тронула его за плечо. Указав ему на свободное кресло, женщина обратилась к коллегам:

– Большинство из вас, несомненно, ранее уже встречались с Максом и знакомы с историей его болезни. Сегодня я пригласила его сюда отчасти из за происшествия, имевшего место пару часов назад, и отчасти вследствие процесса, развивающегося вот уже некоторое время и, полагаю, представляющего для нас определенный интерес. Я очень рада, что вы смогли присоединиться к нам сегодня, – обратилась она к Даниэлю, – и что вы готовы помочь в наших исследованиях.

Даниэль смерил ее холодным взглядом. Врач подала все так, будто он явился по своей воле, в то время как правда заключалась в том, что его доставили в клинику в наручниках и предыдущий час он провел в приемной за чтением немецких и американских журналов. То и дело к нему заглядывала медсестра, принесла раз сок и бутерброды и постоянно просила подождать еще чуть чуть. Наконец явились двое мужчин в голубой форме персонала и вежливо предложили ему следовать с ними на врачебный этаж.

– Может, для начала назовете свое имя? – продолжила Гизела Оберманн.

– Это что еще за чушь? – вмешался какой то старик.

Даниэль знал его по инспекционным обходам. Доктор Фишер. Директор клиники и ее главврач. Волосы у него были что металлическая щетка.

– Выслушайте, пожалуйста. Это может оказаться гораздо важнее, нежели вам представляется, доктор Фишер. – Гизела снова повернулась к Даниэлю. – Как вас зовут? – спросила она с излишней артикуляцией, будто обращалась к слабослышащему.

– Даниэль Брант, – твердо и четко ответил Даниэль. – Брат близнец Макса.