– Вы заключали с Томом какие либо сделки? – снова подал голос рыжебородый. Оторвавшись от испещренного записями блокнота, он с нетерпением и едва ли не влюбленно смотрел на Даниэля.

– Сделки? Какие еще сделки?

– Насчет дров. А то и какие нибудь другие?

– Нет. – Даниэль рассмеялся. – С таким типом я ни за что не стал бы связываться.

– А с Андре Боннаром вели дела? – не унимался рыжебородый.

– С кем?

– Это которого Том пытал, – пояснила Гизела.

– Нет. Я даже ни разу с ним не встречался.

Рыжебородый перевернул страницу блокнота и снова принялся строчить как стенографист.

Даниэль оглядел собравшихся за столом мужчин и женщин. Он так ожидал встречи с этими уважаемыми докторами, и вот они все перед ним. Сборище идиотов.

– Я спас жизнь Боннару, или как там его зовут. Но охранники обращались со мной как с беглецом из дурдома, а потом привезли сюда в наручниках. А за несколько дней до этого меня заперли на отделении, где я чуть не погиб от пожара – и все из за зверского режима безопасности в клинике. Я всерьез подумываю подать на вас в суд.

– Одну минуточку, – нахмурилась Гизела Оберманн. – О пожаре мне ничего не известно. – Она вопросительно огляделась по сторонам.

– Незначительное происшествие во время рутинной процедуры анализов, – отозвался доктор Фишер. – От непогашенной сигареты загорелся матрац. Персонал быстро его потушил.

– Незначительное происшествие? Да мы чуть не погибли! – вспылил Даниэль. – Марко вырубился от дыма. Я пытался его вытащить. Вся палата была в дыму.

– Ваш пациент преувеличивает, – бросил доктор Фишер Гизеле Оберманн.

– Тем не менее я хотела бы взглянуть на отчет об этом происшествии.

– Говорю же вам, не о чем даже отчитываться. Он всего лишь пытается выставить себя героем.

– Но меня это интересует, – не сдавалась женщина. – Все это очень и очень интересно.

– Так мы закончили? – не выдержал Даниэль. – Если да, я могу идти?

– Конечно, – откликнулась Гизела Оберманн. – Вам сегодня изрядно досталось и отдохнуть не помешает. Отныне можете не беспокоиться о Томе, за это я ручаюсь.

Даниэль фыркнул.

– Как раз Том меня совершенно и не беспокоит. Господи, да неужто до вас до сих пор не дошло, что вы держите у себя не того человека? Настоящий больной сбежал, и вместо него у вас здоровый. Вот о чем вам следует волноваться.

– У нас уйма времени на обсуждение этого вопроса, – заверила его Гизела.

– У вас, может, и уйма, но не у меня. Я покидаю это место немедленно.

– Как вам угодно. Можете вернуться в свой коттедж.

– Я подразумеваю, что покидаю клинику.

Даниэль встал и отпихнул кресло.

Рыжебородый так и замер с занесенной над блокнотом ручкой, явно ожидая продолжения тирады. В этот момент врач индиец – который на вид как будто прикорнул, но при этом ухитрился сохранить прямую осанку – всхрапнул, и доктор Фишер шумно прочистил горло, после чего индиец тут же, словно кукла, распахнул глаза.

– Всего хорошего, – бросил Даниэль и вышел из комнаты.

28

Ночь выдалась чудесной и безмятежной.

Даниэль уже добрался до восточного конца долины и как раз подходил к мосту. Справа от него вода текла вяло, как в равнинной речке. Слева же она низвергалась с крутой скалы и дальше неслась глубоко внизу по узкому неприступному ущелью, выразительно залитому лунным светом, прямо как на полотне какого нибудь представителя романтизма девятнадцатого века.

На другом берегу реки слева от дороги вздымалась испещренная подтеками вертикальная стена горы.