Даниэль проскользнул меж ветвей и стремительным броском оказался у Тома за спиной. Тот даже не успел ничего заметить, по прежнему без умолку болтая и размахивая руками, и Даниэль обхватил его рукой за шею и повалил на землю. Шляпа безумца слетела, и его длинные седые волосы хлестнули Даниэля по лицу, оказавшись на удивление мягкими, словно ягнячья шерсть.

Он уселся верхом на хилую грудь Тома и попытался коленями прижать его руки. Тот немедленно принялся извиваться под ним, рыча и брызгая слюной, и у Даниэля возникло ощущение, будто он пытается совладать с диким животным. По настоящему диким, опасным и изворотливым животным.

И в следующее мгновение животное это обзавелось когтем, красным от крови жертвы: Тому удалось дотянуться до ножа.

Даниэль резко вскочил и со всей силы топнул ногой по ладони резчика. Раздался хруст, словно треснула сухая ветка. Нож выскользнул из руки Тома, и Даниэль пинком отправил его подальше к деревьям, а потом вновь уселся на противника, удерживая его жилистое тело на земле. Резчик плюнул ему в лицо, а привязанный к дереву вновь завыл, под все тот же аккомпанемент коровьих колокольчиков.

– Так, все быстро успокоились! – раздался вдруг властный голос.

Не отпуская рук Тома, Даниэль огляделся по сторонам. Из за деревьев со всех сторон к ним быстро приближались люди в форме с пистолетами на изготовку.

– Не двигаться! Всем оставаться на местах!

Привязанный зашелся истерическим смехом – то ли от облегчения, что его все таки спасли, то ли над иронией только что услышанного распоряжения. Он продолжал смеяться, даже когда его освободили от пут и уложили на носилки.

Секунду спустя Том уселся на землю и уставился на свою правую кисть, беспомощно лежащую у него на коленях. Потом, словно раненого птенца, принялся осторожно поглаживать ее другой рукой.

– Ты повредил мне руку, – прошептал он, устремив на Даниэля обвиняющий взгляд. – В ней что то сломано. Моя рабочая рука!

Двое мужчин в форме подхватили его под мышки и рывком поставили на ноги. Настал его черед выть, когда у него на запястьях защелкнулись наручники.

– Рука! Рука! – взревел он. – Поосторожнее с моей рабочей рукой! Больно!

Даниэль промолчал, когда наручники надели и на него. От удивления и потрясения он попросту лишился дара речи. Теперь то он знал, что в мире, в котором он находится в данный момент, произойти может абсолютно все что угодно.

Его вывели из леса. Чуть поодаль на лугу стояла Коринна, разговаривая по мобильнику. Вид у нее был бледный и донельзя встревоженный. Когда Даниэль под конвоем людей в форме проходил мимо нее, она прижала телефон к плечу и крикнула ему:

– Я все видела. Я выступлю свидетелем! Не волнуйся!

Пастбище, буквально пару минут назад источавшее мир и покой, теперь кишело людьми в форме, фургонами и легковыми машинами.

Изрезанного мужчину уложили в один из фургонов и быстро увезли. Тома затолкали в другой, а Даниэля в третий. Он оказался в салоне без окон, по обеим сторонам лишь тянулись сиденья. И хотя руки у него так и оставались закованными в наручники, к его величайшему изумлению, его еще и пристегнули поясным ремнем, закрыв замок маленьким ключиком. Двое полицейских уселись на сиденья напротив него. Ведь это же полицейские, верно? Кто же еще может обладать такими полномочиями?

Даниэль уставился на ремень и воскликнул:

– Почему меня арестовали? Ведь это я…

Один из полицейских предостерегающе поднял руку:

– С этим мы разберемся позже. Сейчас главное – восстановить в долине порядок и спокойствие.

Задние двери захлопнули снаружи, и под крышей фургона загорелся свет.