– Ну, как тут наш пациент поживает? Говорят, вы быстро идете на поправку. Что ж, отрадно слышать, Даниэль. Вы ведь все еще Даниэль, верно? Или, может, проклюнулась какая другая интересная личность, о которой я пока не знаю? – насмешливо проговорил он и легонько хлопнул Даниэля по обожженной ноге. Тот дернулся от боли.

Доктор Фишер еще ни разу не наведывался к нему в палату. За исключением медсестер, Даниэль только и общался что с Гизелой да бледным и тощим врачом, специализирующимся на ожогах.

– А где доктор Оберманн? – спросил он.

Фишер, однако, лишь молча оглядывал комнатку, словно ничего подобного доселе не видел. Его бледно голубые глаза бегали словно маленькие рыбки в сети морщин и странным образом казались на несколько десятков лет моложе всего остального тела. Наконец взгляд врача остановился на брошюре, что Даниэль положил себе на грудь. Фишер взял проспект и, хлопнув им себе по ладони, с улыбкой проговорил:

– Доктор Оберманн больше не является вашим лечащим врачом. На последнем собрании решение об этом было принято единогласно.

– Почему? – поразился Даниэль. – Я прекрасно с ней ладил.

Карл Фишер рассмеялся и бросил брошюру обратно ему на грудь. Даниэля охватила острая неприязнь к этому человеку.

– Нисколько не сомневаюсь, Даниэль. Ее то вам удалось обвести вокруг пальца, верно? Вот только никто кроме нее не верит в эту чепуху насчет новой личности, зарубите себе на носу.

Даниэль сел на кровати, однако движение оказалось чересчур резким. Бок тут же пронзило болью, и ему пришлось на секунду закрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов.

– Я ни слова не говорил о новой личности, – раздраженно бросил он. – А лишь сказал, что я не Макс, а его брат близнец.

Доктор Фишер словно в мольбе соединил ладони и кончиками пальцев прикоснулся к губам. Хитро глянув на Даниэля, он ответил:

– Так ведь нет никакого близнеца, друг мой.

– Нет? Кто же тогда приезжал в клинику и записался в журнале на стойке регистрации?

– Ваш старший брат, я полагаю? – подмигнул ему врач.

Даниэль издал исполненный отчаяния стон.

– Макс назвал вам неправильную дату рождения. Не знаю зачем, но так он поступил. И кто то из персонала должен был заметить, насколько мы похожи. Кто то должен был заметить, что мы близнецы!

Доктор Фишер пожал плечами и принялся изучать свой ноготь.

– Меня не спрашивайте, я вашего брата в глаза не видел. Насколько мне известно, у вас обоих темные волосы, вот и все. Но моим пациентом являетесь вы, и ваш брат меня совершенно не интересует. Он уехал, и впредь я намерен ограничить вас в плане посещения гостей. От них вы лишь вдохновляетесь сумасбродными идеями, никакой пользы. В Химмельстале вы оказались неспроста, и вам суждено пробыть здесь до конца жизни. И чем скорее вы это усвоите, тем легче вам станет.

Даниэль ахнул и вцепился в кровать, словно Фишер пытался столкнуть его в глубокую яму.

– Мне нужен настоящий телефон, – заявил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я хочу позвонить в Швецию.

Он понятия не имел, кому собирается звонить. У него и друзей то не было. Кому то, кто сможет подтвердить, что он действительно тот, за кого себя выдает. Школа, где он работал? Летом там никого не застанешь. Тогда в службу регистрации населения?

Доктор Фишер хлопнул ладонью по кровати и сухо произнес:

– Резидентам запрещается пользоваться внешними телефонными линиями.

– Тогда я хотел бы поговорить с доктором Оберманн.

Даниэль продолжал отчаянно бороться с дрожью. Сломаться перед доктором Фишером он позволить себе не мог. Перед доктором Оберманн еще куда ни шло, но только не перед этим типом.

Врач снисходительно улыбнулся.

– Отныне вы мой подопечный и доктора Оберманн больше не увидите.