– Но женщины то все равно есть, – гнул свое Даниэль. – Резиденты обоих полов всю свою жизнь проводят здесь и свободно общаются меж собой. Но пока я не заметил ни одного ребенка. Ни в деревне, ни вообще где бы то ни было в долине. Ни одного!

– Мы стремимся, чтобы жизнь в Химмельстале протекала максимально естественно. И у нас нет запрета на сексуальные связи. Но, понятное дело, детей здесь мы позволить не можем. Все резиденты – и мужчины, и женщины – стерилизованы. Операция производится практически сразу же по прибытии.

Она сказала это так спокойно и буднично, словно речь шла о вакцинации против гриппа.

– Так, значит, и Макс…

Гизела кивнула.

– Каждый. А поскольку вы и Макс разделяете одно тело, это относится и к вам.

Она говорит о Максе. Не обо мне, сказал самому себе Даниэль. К нему это как раз и не относится!

– Поначалу мы опасались, что данная мера будет лишь провоцировать домогательства к женщинам. Вот только женщины в Химмельстале тоже способны показать зубы. Так что резидентам позволено сходиться, как им хочется. Это самое оптимальное решение. Естественные отношения. Причем некоторые составляли пары еще до прибытия сюда, вроде Ханнелоры с мужем из пивной. Конечно же, у нас многочисленны и мимолетные связи. Возникают в том числе и гомосексуальные отношения. Судя по всему, имеется даже проституция.

Они дошли до отделения Даниэля. Гизела набрала код, и двери открылись.

– Знаем мы, впрочем, обо всем этом не так уж и много, поскольку в личную жизнь резидентов не суемся. И да, каждый проходит проверку на венерические заболевания. Она тоже проводится сразу же по прибытии новичка. Проверка, затем, если необходимо, лечение. В итоге резидентам даже беспокоиться не о чем. Ни беременности, ни передающихся половым путем болезней. Сущий рай свободной любви, как мне видится.

Они остановились у палаты Даниэля.

– Ну, вот мы и на месте, – провозгласила Гизела и открыла дверь.

Даниэль, однако, не торопился заходить.

– Одну минуточку. Я знаю, что у идентичных близнецов ДНК совпадает, но если Макс подвергся стерилизации, тогда существует способ доказать, что я – вовсе не он. Стерильность ведь можно проверить, верно?

Врач рассмеялась.

– Возможно. Я же не специалист в этой области. Полагаю, мне придется получить у доктора Фишера разрешение на подобную проверку, хотя необходимости в ней и нет. Все знают, кто вы такой. Все, кроме вас.

Она пригласила его жестом в палату.

– А теперь отдыхайте. Надеюсь, скоро вы сможете вернуться в свой коттедж. А до той поры можете занять себя чтением вот этого.

Она вручила ему проспект с изображенной на обложке заснеженной горной вершиной.

– Здесь кое какая информация о Химмельстале. Обычно мы даем эту брошюру вновь прибывшим, но, пожалуй, именно в таком качестве вас и стоит расценивать. И доктор Гейне была права. Даниэль, вам действительно необходима защита. Я посмотрю, что смогу сделать. И небольшой совет. Не рассказывайте остальным резидентам, что вы Даниэль. Для них вы по прежнему Макс, понятно? Социальная структура в Химмельстале отличается строгой иерархичностью, и Макс обладал здесь некоторым авторитетом. – Гизела заговорщически подмигнула и шепотом добавила: – Просто притворяйтесь им.

34

Даниэль лежал на койке в палате, уже в десятый раз перечитывая проспект о Химмельстале, что ему вручила Гизела Оберманн. Ему наконец то принесли коробку с контактными линзами из коттеджа.

Вдруг в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел Карл Фишер. Также без приглашения он уселся на краешке кровати.

– Ну, как тут наш пациент поживает? Говорят, вы быстро идете на поправку.