– Ну так уведите его. Его присутствие более не требуется. Он все равно твердит одно и то же. Честно говоря, меня уже мутит от него.

Доктор Оберманн вскочила и кивнула Даниэлю.

– Я провожу вас в палату, – прошептала она.

– Все, тема закрыта, – объявил Карл Фишер, едва лишь за Гизелой и Даниэлем закрылась дверь. – Прошу вас снисходительно отнестись к доктору Оберманн. Врач она целеустремленный и много работает. Вот только, боюсь, в последнее время на нее чересчур много всего навалилось. У кого есть что добавить или мы можем наконец то завершить собрание?

– У меня вопрос не по теме, – подал голос Брайан Дженкинс, размахивая листком бумаги. – Тут у меня список ожидающихся приглашенных исследователей. Среди них некий Грег Джонс. Кто это такой, черт побери? Никогда о таком не слыхал.

Карл Фишер задумчиво провел пятерней по волосам, затем откашлялся и заговорил:

– Как вам известно, у нас имеется весьма щедрый анонимный благотворитель, жертвующий клинике немалые суммы. Это и есть Грег Джонс. Сам он предпочитает держаться в тени, так что прошу вас сохранить эту информацию при себе. Джонс владеет компанией по производству косметики, основанной еще его дедом. Какой то безумец похитил его сестру, когда ей было одиннадцать лет. Семья согласилась выплатить огромный выкуп, но произошла накладка, и в условленное время денег похититель не получил. Девочку нашли в мусорном баке с перерезанным горлом. Грег Джонс жаждет раскрыть загадку психопатии. Благодаря его поддержке однажды мы, возможно, и придем к успеху. Как минимум мы обязаны удовлетворить его просьбу разрешить ему посетить и осмотреть клинику. Поскольку наш благотворитель не хочет поднимать излишнего шума, он желает прибыть с группой исследователей. Я обещал ему полную свободу действий. Мы будем обходиться с ним, как и со всеми нашими гостями.

Брайан Дженкинс присвистнул.

– Скромный миллиардер! Хм, необычно. Грег Джонс ведь его ненастоящее имя? Хотя ради бога. Пока он вкладывает денежки в Химмельсталь, может называться, как ему угодно.

По матерински придерживая Даниэля за спину, Гизела Оберманн провела его к лифту, а затем по коридорам.

– Увы, мне не удается убедить коллег в верности своей теории, – посетовала она. – Большинство уверены, будто вы манипулируете мной. А доктор Фишер порой бывает совершенно невыносимым. Надеюсь, все это не слишком вас расстроило. Я не быстро иду?

Даниэль уже обходился без костылей, но все еще слегка прихрамывал. К тому же очень не хватало контактных линз. Внезапно он понял, каково быть старым, испытывать постоянные проблемы со зрением и ходьбой. Гизела чуть замедлилась.

– С учетом всех моих приключений в клинике, переживать из за нескольких грубых слов даже не стоит, – махнул он рукой. – Кстати, что означает «ягненок»?

– Это местный жаргон. Так химмельстальские резиденты называют всех остальных. Людей с совестью и способностью сопереживать. Мы – ягнята. Существа для них глупые и мягкие, но вместе с тем и довольно привлекательные, насколько мне представляется. Чистые, невинные. Они видят в нас определенную красоту. Впрочем, мы то, врачи, не расцениваемся ими как полноценные ягнята. И никто из персонала клиники. Потому что мы постоянно настороже и знаем слишком много. А вот настоящих ягнят здесь, пожалуй, как раз и недостает.

Даниэль подумал о Саманте, и тут ему кое что пришло в голову.

– В долине живут как мужчины, так и женщины.

– В основном мужчины, – подхватила Гизела. – Восемьдесят процентов. Это вовсе не означает, что психопатия более характерна для мужчин, однако для нее действительно свойственно проявляться посредством особой жестокости, из за чего мужчины чаще и попадают в поле зрения полиции и судебной медицины.