— Ты никому не скажешь? — спросила она.

— Не скажу, — ответил я.

— Надо же как-то добывать деньги, — в голосе ее звучало отчаяние. — Сэм получает в магазине всего полтора доллара в неделю и чаевые и еще продуктовые талоны на тринадцать с половиной долларов каждые две недели. Но этого не хватает, нам надо больше денег.

— А что ты своим говоришь?

— Что работаю три вечера в неделю на ленточной фабрике на Сто тридцать второй улице, хотя я уже несколько недель как там не была.

— И давно ты этим занимаешься?

— Не твое дело, — огрызнулась Элли.

— Ладно. — Я посмотрел в окно. Самочувствие мое было неважным. Элли подошла ко мне.

— У тебя есть деньги? — спросила она.

— Нет, — солгал я, сам не понимая почему.

Она протянула мне монету в двадцать пять центов.

— Может, тебе понадобятся завтра деньги, ведь ты по воскресеньям ходишь в церковь.

— Нет, спасибо, — сказал я и посмотрел на нее. — Нет.

В глазах у нее появились слезы. Несколько минут мы смотрели друг на друга. Слезы уже текли у нее по щекам, глаза опухли, как это бывает у негров, когда они плачут, и покраснели. Я тронул ее за плечо.

— Не волнуйся, все будет в порядке.

Она вышла из кухни. Придя в спальню, я увидел, что ее кровать свободна. Я заглянул в соседнюю комнату — Элли спала вместе с матерью. Я вернулся к себе и лег на ее кровать.

В воскресенье я проснулся рано и продолжал лежать, прислушиваясь к похрапыванию Тома и Сэма. Наконец я встал и пошел на кухню. Было шесть утра. Я сполоснул лицо и начал намыливать его. На улице было еще темно, и я включил тусклый кухонный свет. В то время, когда я брился, в кухню зашел Сэм и, усевшись на стул, принялся наблюдать за мной.

— Ты что так рано поднялся? — спросил я.

— Мне надо идти в магазин разносить утренние заказы, — ответил он. Некоторое время мы молчали. — Сколько тебе лет, Фрэнки? — спросил Сэм.

— Двадцать.

— А тебе не намного больше, чем мне. Мне почти восемнадцать. Я думал, что ты старше.

Я повернулся и посмотрел на него. Он был довольно симпатичным парнем: темная кожа, жесткие курчавые волосы, тонкие черты лица, большие выразительные глаза.

— Фрэнки, а что ты думаешь о нас? Я имею в виду Тома, маму и Элли. Ты думаешь, что отличаешься от нас? — Его большие карие глаза были серьезными.

— Вы очень хорошие люди, и не были бы лучше, если бы…

— Если бы были белыми? — оборвал он меня.

— Нет. Если бы даже были моими родственниками. Большей доброты и симпатии я и желать не могу.

Сэм поднялся.

— Мне пора. Увидимся позже, я буду дома в десять. Мы пойдем в церковь.

— Конечно, увидимся, — сказал я.

Закончив бриться, я оделся и вышел на улицу. Было довольно холодно. Я закурил и пошел по Сто двадцать пятой улице. Проходя мимо магазина, в котором работал Сэм, я увидел, что там много народа. Недолго думая, я вошел внутрь. И сразу увидел Сэма. Он был занят упаковкой заказов в картонные коробки. В магазине было много женщин, в основном, ирландок, возвращавшихся из церкви, расположенной на углу. Сэм заметил меня и кивнул. Я кивнул в ответ.

Когда подошла моя очередь, я купил дюжину дешевых яиц, фунт ветчины, дюжину рогаликов и пачку дешевых сигарет. Заплатив семьдесят два цента, я взял сверток с покупками и пошел домой.

Миссис Гаррис и Элли были уже на кухне, а Том еще спал. Я положил пакет на стол.