— Нет, дорогая, — весело ответил я, — я был голоден и хотел, чтобы кто-нибудь поговорил со мной о добрых старых временах, пока я буду ужинать.

Мой ответ разозлил ее, в ней проснулся ее прежний скверный характер. Нижняя губа задрожала, казалось, она сейчас разразится слезами.

— Ты все такой же, — гневно сказала она, — у тебя есть ответы на все вопросы. — С этими словами она направилась к двери.

— Служба сервиса, — раздался голос в трубке.

— Перезвоните, пожалуйста, — быстро сказал я, бросил трубку и побежал вслед за Рут. Я поймал ее возле дверей и схватил за плечи.

— Если бы мне не хотелось так сильно увидеть тебя, то я не поехал бы за тобой в город.

Она позволила увести себя вглубь комнаты, в глазах ее стояли слезы.

— Почему же ты сразу не сказал о своих чувствах? — тихо спросила она. — Или ты настолько привык их скрывать, что теперь не знаешь, как их выразить?

Я поцеловал ее в уголки глаз. Возможно, в ее словах был определенный смысл. Внезапно она обняла меня и поцеловала.

— Я люблю тебя, дурачок, глупое животное! — прошептала она. — Я люблю тебя всю свою жизнь и никогда не полюблю другого.

Я крепко обнял ее. От ее откровенных слов я ощутил сладостную боль, новую для меня, которую я никогда не испытывал раньше. Я снова поцеловал ее.

Зазвонил телефон. Рут пристально посмотрела на меня. Я успокаивающе улыбнулся и подошел к телефону.

— Служба сервиса, мистер Кейн. Вы звонили нам?

— Служба сервиса, — повторил я вслух, чтобы Рут окончательно успокоилась. — Холодных цыплят на двоих и бутылку «Пайпер Хейдсик» урожая двадцать девятого года, пожалуйста. — Положив трубку, я вернулся к Рут. — Может быть, ты все-таки снимешь пальто?

Она сняла пальто и протянула его мне. Глаза ее сверкали, лицо разрумянилось от холодного ноябрьского воздуха. На ней было простое, короткое черное платье.

— Куда ты смотришь? — спросила она, улыбаясь.

— На тебя, — ответил я. — Ты прекрасна. — Она действительно была прекрасна.

— Слышу голос голодного мужчины.

— Во всех смыслах голодного, — ответил я. Мы улыбнулись друг другу и почувствовали необычайную близость. Она протянула мне руку. Я взял ее, бросив пальто на соседнее кресло.

Мы сели на диван посреди комнаты. Ее рука покоилась в моей руке, голова — на моем плече. Мы сидели молча, потом я закрыл глаза. Впервые за многие годы я чувствовал глубокое удовлетворение и умиротворенность. Как будто я снова был мальчишкой и пришел домой к тете и дяде, и мы сидели вместе и молчали, и каждый из нас был счастлив и рад счастью другого. Именно так мы чувствовали себя с Рут.

Я уткнулся лицом в ее волосы, она повернула голову, и мы заглянули друг другу в глаза. В ее глазах был вопрос: «Ты любишь меня?» Вопрос, по сути, лишний. Наверное, Рут осталась довольна ответом, который прочла в моих глазах, потому что наклонилась и поцеловала меня.

Потом она снова положила голову мне на плечо и заговорила мягко, почти шепотом:

— Я не сумасшедшая, дорогой, я просто безумно рада. Наверное, потому, что слишком часто мечтала об этом. — Она вскинула голову и прикоснулась пальцами к моей щеке, глаза ее расширились от страха. — А вдруг это сон, и он пройдет, когда я проснусь.

Я взял ее руку, повернул ладонью вверх и поцеловал.

— Это не сон.

Рут облегченно вздохнула и снова опустила голову мне на плечо, а меня снова захлестнуло чувство покоя, тишины, счастья и умиротворенности, весь мир отступил куда-то далеко.