Он пошел в кухню. Через минуту вернулся с двумя бокалами белого вина, вручил один Кэрол и сел рядом с ней.

– Ты хочешь поговорить об этом?

Кэрол сделала глоток вина и не почувствовала вкуса, словно вкусовые рецепторы отказывались ей служить.

– Тони, назови это сублимацией, если хочешь, но я не могу говорить про Полу, пока не буду знать, как ты себе представляешь наши отношения.

– Тогда расскажи мне то, о чем я не знаю.

Кэрол глотнула еще вина. На этот раз у него появились едва знакомый вкус и аромат.

– После того как меня… изнасиловали, мне казалось, будто мое тело мне не принадлежит. Я не сразу поняла, что, если хочу доказать себе самой, что я по‑прежнему нормальная женщина, мне необходим сексуальный опыт. Попросту говоря, мне нужно было с кем‑то переспать, с кем‑то таким, кто мне безразличен, так что близость не создаст ни мне, ни ему никаких проблем, никаких сложностей. – Кэрол приложила ладонь к спине Тони, ощущая сквозь рубашку тепло его тела.

– И я не подходил ни по одному параметру, – фыркнул он, прочитав согласие в ее полуулыбке.

– И вдруг появляется Джонатан. Понимающий, великодушный, привлекательный – и абсолютно не тот человек, в которого я могла бы влюбиться. Вот я и использовала его. У меня нет повода для гордости, а у тебя – причин для ревности. Каждый день ты получаешь от меня больше, чем я позволила получить ему.

– Я все равно ревную, потому что для него это так легко, а для меня трудно.

– Я пытаюсь сделать это проще для нас обоих.

– Знаю. Но нам еще не скоро станет легко друг с другом, верно?

Она никогда не слышала такой печали в его голосе.

– Не знаю, – уныло ответила она. – Я просто знаю, что я…

– Не говори ничего, – резко перебил он. – Я ощущаю то же самое. Да и как можно загадывать? Между нами вечно что‑то стоит, отдаляет нас друг от друга, отвлекает наше внимание. Сейчас это Пола. Расскажи мне, что произошло.

Кэрол описала вечерние события.

– Она погибла. И я допустила это. – Голос Кэрол задрожал – вот‑вот сорвется. – Уж я‑то лучше всех понимала, что в такой операции все может пойти не по плану, и все‑таки это допустила.

Тони вскочил и забегал по комнате:

– Не думаю, что она умерла. Этот убийца хочет, чтобы его жертвы были найдены, причем как можно скорее. Полу найти не удалось, так что логика подсказывает, что она, вероятно, еще жива.

Кэрол засомневалась:

– Почему это он вдруг изменил своим привычкам?

– Справедливый вопрос. Может, потому, что понял: Пола – коп. Если помнишь, я сказал тебе в вечер начала операции, что он может об этом догадаться.

– Даже если так, какая ему разница?

– Он любит власть. Возможно, он держит ее живой, потому что это дает ему еще большее наслаждение своей силой: еще бы – в его руках полицейский! Это дает ему власть как над ней, так и над нами. Он режиссер, он дирижер оркестра. И если мы хотим вернуть Полу живой, нам придется плясать под его дудку.

Кэрол нахмурилась:

– Как это – плясать под его дудку?

Тони нетерпеливо махнул рукой:

– Я пока еще не знаю. Он даст понять это сам, или мы вынуждены будем вычислить. – Он снова забегал по комнате, потом резко остановился и посмотрел на Кэрол: – Кстати, как он узнал, что на ней рация с микрофоном?

– Ты меня спрашиваешь? Вероятно, до него дошло, что она подставное лицо, и догадался насчет микрофона. Вот почему он стал ее лапать, как только затолкнул в переулок.

– Это слишком сложно для Дерека Тайлера, – пробормотал он.