Сегодня под видом холостяцкой вечеринки я собрал у себя на квартире полтора десятка членов организации, главным образом руководителей низовых ячеек. Переговорив с каждым из них в моём кабинете, Лидер уединился со мной.

Начали, как водится, с дел финансовых. Я представил доклад о тратах за прошедшее полугодие (содержание типографий, жалованье агентам и боевикам и прочее). Утвердив доклад, Лидер передал очередную сумму в виде чека на предъявителя. Такие чеки я традиционно отдавал в петербургский филиал английского банка «Юнайтед Бритиш бэнк» и взамен без лишних вопросов получал наличные. Схема была отработанная.

Затем перешли к делу Себрякова. Сегодня мне было чем похвалиться. Я сообщил Лидеру, что состоялась ликвидация предателя Бутылкина. Всё прошло эффектно и чётко (как, впрочем, и всегда, если за дело брался Демон).

Безусловно, врач был полезен. Организация вообще была сильна своими агентами. Когда после стычки Демона с городовым мы кинулись наводить справки в городских больницах, не поступал ли полицейский с характерной травмой шеи, именно Бутылкин сообщил, что такой пациент у него есть. Ну, а дальше ясно… Мог быть полезен и дальше. Но как только стало известно, что он развязал язык, участь его определилась.

— Взорвали болезного, значит? Это хорошо, — сказал Лидер одобрительно. (Ещё бы! Индивидуальный террор — его конёк.) — Это, безусловно, успех. А от своих показаний перед смертью, говорите, он отрёкся?

И задымил сигарой. Вот что Англия с человеком делает. В России он курил папиросы.

— Совершенно так, Виктор Михайлович, отрёкся. Через нашего человека в тюрьме передали ему записку…

— Хорошо, хорошо. Оперативные детали меня не интересуют… В данном случае сработали отлично, концы обрубили, молодцы. Однако это успех промежуточный. Главный вопрос всё ещё не решён, хотя времени уже прошло немало. — Отложив сигару, он вдруг улыбнулся и спросил дружелюбно: — Где бумаги?

Прозвучало почти ласково, и это было хуже всего. Ласковый тон в сочетании с улыбкой безошибочно указывали, что Лидер в бешенстве. Бешенство же его было чревато принятием жёстких, а то и жестоких решений в части товарищей по организации.

— Наши друзья очень обеспокоены, — безжалостно продолжал Лидер. — Они задают вопросы, на которые у меня нет ответов. У вас, как я понимаю, их тоже нет.

Я вынужденно согласился, что место хранения записок Палена, привезённых Викентием из Лондона, пока не известно.

— Получается, что где-то у нас под носом тикает заведённая бомба с часовым механизмом, а мы не в силах её найти и обезвредить, — припечатал Лидер. — Другими словами, расписываемся в собственной немощи. Ну, спасибо, Евгений Ильич, удружили…

С этими словами он драматически закрыл лицо рукой. Я почувствовал, что покрываюсь потом.

— Время для поиска есть, Виктор Михайлович, — произнёс я, стараясь говорить спокойно. — Крайне маловероятно, чтобы кто-нибудь сумел найти документы раньше нас…

Отняв руку от лица, Лидер стукнул кулаком по столу.

— Не разделяю вашего оптимизма, — заявил холодно. — А вам не приходило в голову, что, быть может, полицейское следствие параллельно с поиском убийцы ищет и документы?

— Для этого надо как минимум знать об их существовании. Но откуда? Себряков на эту тему ни с кем не откровенничал. Да и нет его уже…

— Зато есть его покровители. Те самые, что отрядили профессора за документами к старой дуре Эттвуд.