— А что сын?

— Сашка-то? Учится в юнкерском училище, в Москве. Скоро в отпуск должен приехать. Будущая краса и гордость российской пехоты.

— Скучаете, небось?

— Ещё как. Да ведь куда деваться, — птенцы растут, разлетаются…

Обмениваясь малозначительными фразами, прошли мы в столовую комнату, где домработница уже накрыла стол. Усевшись, Ульянов разлил коньяк.

— Давайте за успех следствия, — предложил он.

— За это готов пить весь вечер…

Закусывая, плавно перешли к обсуждению ситуации.

На совещании мы доложили Говорову о выявленной связи Зарокова с хромоногим убийцей и, значит, преступной организацией. Начальник озадачился.

— Куда ни плюнь, всюду сообщники, — сказал угрюмо. — И, главное, все приличные с виду люди. Бутылкин покойный был врач, Зароков и вовсе профессор. И организация эта непонятная… Куда катимся?

Насупившись, дал указание усилить наблюдение за историком. А вот сообщение о том, что установлено место жительства убийцы, Говорова взбодрило.

— Готовьте группу захвата, — распорядился энергично. — Что вы там говорили о его рукопашных чудесах? Возьмите пятерых полицейских, да покрепче.

— Так и сделаем, — согласился я. — Людей я уже наметил. В ближайшие два-три часа засядем в соседней квартире, она пустует. Вокруг дома выставим оцепление из агентов в штатском. Когда появится хромой, управляющий домом даст сигнал. Он же постучит в дверь и попросит хромого открыть… ну, скажем, под предлогом возникшего долга по квартирной оплате. А тут уж и мы. Разрешите действовать?

Говоров насупился и пожевал губами.

— Экий вы, батенька, нетерпеливый, — сказал неодобрительно. — Нет, завтра, завтра засядете. Не такое дело, чтобы горячку пороть. Надо всё тщательно подготовить… Лишь бы не сменил квартиру.

— С чего бы? — возразил Ульянов. — Он только за последние две недели упокоил пятерых, не считая Бутылкина и конвоиров, однако к себе возвращается исправно. Кстати, живёт там уже три года. А значит, считает место надёжным.

— Логично, — оценил Говоров. — Держите связь с управляющим. Телефон у него есть? Отлично. Засаду надо разместить незаметно и тихо, пока хромого дома нет.

— А может, засесть прямо у него на квартире? — предложил Ульянов. — Управляющий наверняка располагает запасным ключом.

Говоров задумался.

— Опасно, — решил наконец. — Может с порога что-нибудь заподозрить, да и рвануть на улицу, не заходя. Запах какой-то чужой учует, шорох услышит или ещё что… Потом его ищи-свищи. Нет! Брать надо наверняка.

Приехал начальник «Шпалерки» Пивоваров. Когда мы объяснили ему, что кто-то из его служащих вступил в незаконное общение с Бутылкиным, беднягу чуть кондрашка не хватила. Жадно выпив стакан воды, допытывался: да точно ли это, нет ли ошибки. И, уяснив, что ошибки быть не может, сник.

— Кто мог передать Бутылкину в камеру письмо с воли? Кто знал, что его повезут на допрос? — спросил Говоров строго.

— Ну, я…

— Вы, будем говорить, не в счёт. Кто ещё?

Пивоваров задумался.

— Старший надзиратель Сидоркин, — сказал наконец. — И сменщик его Воробьёв. Они как раз контролируют блок, где находится одиночная камера с Бутылкиным.

Из дальнейших пояснений Пивоварова мы узнали, что оба надзирателя в «Шпалерке» на хорошем счету — опытные и добросовестные. Правда, Воробьёв был изрядный любитель выпить и частенько ворчал, что уж больно жалованье маленькое. Но при этом из тюрьмы не уходил и взысканий по службе не имел.