— Это я знаю, — сказала Катя нетерпеливо. — И нечего меня гладить по головке, как маленькую. Лучше поцелуй.

Подчинился с удовольствием.

— Какой-то у тебя вежливый поцелуй вышел, — заявила Катя, отстраняясь. — Никакого огня в губах… — Прищурилась. — Или уже не нравлюсь?

— Катя, я на службе, — напомнил сдержанно. — Огонь будет вечером.

— Да? Ну, смотри, чтобы всё по-честному… — Отойдя, она села на стул и взялась за виски. — Что ж я какую-то ерунду несу, — пробормотала потерянно. — Поцелуй, губы… А там человек погиб. — Подняв голову, почти выкрикнула со слезами на глазах — Дима! Это же тебя убить хотели!

И столько страха было в её голосе, что я опешил.

— Катюша, милая, ну, что ты… Придумала невесть чего, — промямлил я сбивчиво.

— Не спорь! Это твой дом! Это тебя поджидали! А убитый человек был совсем безобидный, простой чиновник из горнорудного министерства!

— Да откуда ты знаешь? — изумился я.

— Оттуда! Я, между прочим, в газете работаю! Мне наш уголовный репортёр всё рассказал!..

Действительно, крутились там какие-то журналисты…

— Послушай, Катя…

— Нет, это ты послушай! Я ещё утром всё поняла! Душой поняла, сердцем… За тобой охотятся, Дима. А я не дам тебя убить! — Топнула ногой. — Слышишь, не дам!

Я оцепенел. И онемел.

— Катюша… Чудо ты моё рыжее… Спасибо тебе, — произнёс наконец.

— Пожалуйста! — Достав из кармана, Катя сунула в руку плоский металлический предмет. — Это ключ от моей квартиры. Поживёшь у меня. И попробуй только отказаться!

— Поживу?..

— Пока да. А там, как пойдёт.

— Но я же…

— Терентьича я предупредила. Можешь приходить в любое время. Сказала, что ты мой любовник.

В голове всё окончательно смешалось.

— И как к этому отнёсся Терентьич? — спросил зачем-то.

Катя смерила меня гордым взглядом.

— С пониманием, — отрезала она.

И удалилась.

Тут очень кстати пришёл Ульянов с чаем. Я с ходу жадно отхлебнул чуть не полстакана.

— Осторожнее, Дмитрий Петрович, кипяток же, — сказал Ульянов заботливо.

Действительно, обжёгся.

— На всякий случай возьмите запасной ключ от моей квартиры, — продолжал сотоварищ. — Мало ли как сложится, я ведь могу и на своей службе задержаться.

До чего же хорошо, когда о тебе заботятся…

— Спасибо, Кирилл Сергеевич, — сказал я от души, с трудом шевеля обожжённым языком. — Но у меня, собственно, один уже есть. Правда, квартира другая…

И зачем-то показал Ульянову Катин ключ.

Судя по скупой улыбке, сотоварищ прекрасно понял, чью квартиру он открывает.

Евгений Зароков

Лидер дал мне две недели. Одна из них уже прошла, а я по-прежнему понятия не имел, где искать записки Палена, будь они трижды прокляты — вместе с автором.

Хотя, полагаю, он и так проклят. Какой круг ада Данте определил для изменников и предателей в своей «Божественной комедии»? Кажется, девятый? Ну, значит, и парится в том круге Пален в обнимку с Брутом. Туда ему и дорога.

Это же уму непостижимо… Да, Павел Первый был малосимпатичной личностью, и как историк я это знаю. Деспотичный, взбалмошный, он держал своё окружение в страхе. Но Пален был ближайшим из близких. Павел обласкал его, осыпал портфелями — и что взамен? Подлое, чёрное предательство, да ещё на английское золото… Независимо от мотивов измены, оправдания Палену нет.