— Простить? — изумился Морохин.

— Простить, простить. Что ж делать, коли всё так складывается… — Нахмурился. — Действительно, обстоятельства таковы, что меня можно заподозрить чёрт-те в чём. Только забыл ты, милый человек, что обстоятельства — не доказательства. Их можно вывернуть и так, и этак.

— Попробуйте, — предложил я коротко.

— Да пожалуйста! Всё, в чём вы меня заподозрили, вполне мог сотворить вот он!

С этими словами начальник ткнул пальцем в Морохина. И, надо признать, сотоварищ растерялся.

— Это как? — спросил в недоумении.

— Это так! — передразнил Говоров. — Сидишь ты на крючке у эсеров, вот и весь разговор. Деньгами тебя купили, а может, поймали на дурном проступке и шантажируют, — это детали. Вот и работаешь на них. А потому и свидетеля убрал, и убийцу спас. Что, не так? Когда и куда повезут Бутылкина, ты знал. Собрались брать хромого — опять же знал…

— И покушение сам на себя устроил, — подсказал Морохин, слушавший с интересом.

— А почему бы и нет? Чтобы отвести от себя подозрения, на всё пойдёшь. Тем более, что на днях ругнул я тебя — мол, дело не движется, провал за провалом. А ведь странно, следователь-то лучший, как ни крути… Соседа вместо себя подставил, зато теперь на коне. А как же! В борьбе с преступностью чуть голову не сложил…

Морохин повернулся ко мне.

— Я же вам говорил, Кирилл Сергеевич, что в своё время господин Говоров был сыщик из лучших, — напомнил он. — Вот так, с ходу, сплести логически не противоречивую версию… Только слушать его словоблудие мне недосуг. — Перевёл горящий взгляд на Говорова. — Обстоятельства не доказательства, господин начальник, это вы в точку. Но есть и доказательство вашей преступной связи с эсерами — прямое.

Внутренне я запротоколировал, что на это раз нервы Говорова подвели. Во всяком случае, ладони, дрогнув, крепко вцепились в подлокотники кресла. А ещё я подумал, что начальник сейчас похож на старого медведя, которому в горло мёртво вцепился молодой волк (Морохин, значит), и медвежьи силы на исходе.

— Что ещё за доказательство? — спросил Говоров тихо и грозно.

Морохин взял лежащие перед ним листы бумаги и озабоченно заглянул в них.

— Объясните следствию, господин Говоров, с какой целью вы вчера встречались с фигурантом по делу Себрякова профессором Зароковым? — осведомился жёстко. — Да ещё самым что ни на есть тайным образом?

Дмитрий Морохин

И вот тут Говоров не выдержал.

— Хватит! — сказал чуть ли не шепотом. — Пошёл вон со своим доказательством!.. Да откуда тебе знать, с кем я встречаюсь?

— Для таких случаев придумали службу наружного наблюдения, вам ли не знать, — сказал я сухо. — Она-то вашу встречу с Зароковым и зафиксировала.

— Кто? Наши филёры?

— Ну, зачем же наши… Я не могу приказать им следить за начальником отделения. Филёры контрразведки.

С этими словами я оглянулся на Ульянова.

— Исходя из интересов следствия, контрразведка предоставила своих сотрудников для наблюдения за вами и Зароковым, — сообщил тот официальным тоном. — Их рапорты в распоряжении Дмитрия Петровича.

Пользуясь тем, что Говоров потерянно молчал, я взял нить разговора в свои руки. И разговор был совершенно предметный.

Встреча состоялась накануне в доме номер семь по улице Глухоозёрной. Это был доходный дом Корзунова. Начальник в штатском платье приехал около трёх часов дня и поднялся, как удалось выяснить, на второй этаж в пятую квартиру. Там его уже ждал Зароков, прибывший десятью минутами раньше.

(Предупреждённый Говоровым о полицейской слежке профессор использовал простую уловку.