Полковник Владимир Спасский въехал в США через Канаду под именем Энтони Спеска. Дело было в середине весны. Его сопровождал телохранитель по имени Натан. Натан понимал по английски, но говорить не мог. Рост его был сто пятьдесят пять сантиметров, а вес – пятьдесят килограммов.

Недостатки роста и веса Натан компенсировал постоянной готовностью стрелять в любое теплокровное существо. Ему ничего не стоило влепить девять граммов свинца в рот новорожденному младенцу. Натану нравился вид крови. Он ненавидел стрельбу в тире – из мишеней кровь не течет.

Однажды Натан признался тренеру по стрельбе, что когда попадаешь человеку прямо в сердце, то кровь течет очень некрасиво: «Лучше всего, когда задеваешь аорту. Вот тогда это смотрится здорово.»

Кагэбэшное начальство долго не могло решить, отправить ли его в больницу для душевнобольных преступников или продвинуть по службе. Спасский взял его к себе в телохранители, но разрешал брать оружие в руки только в исключительных случаях. Натан попросил иметь при себе хотя бы патроны. Спасский разрешил при условии, что Натан не станет вынимать и полировать их прилюдно. Когда Натан надевал форму, к которой полагалась кобура, Спасский позволял ему носить игрушечный пистолет. Но он никогда не разрешал своему телохранителю разгуливать по улицам Москвы с заряженным оружием.

Волосы у Натана были темные, а зубы выдавались вперед. Он казался представителем какой то новой породы людей, питающейся корой деревьев.

Когда полковник Спасский, он же Энтони Спеск, доехал до города Сенека Фолз, штат Нью Йорк, он достал из чемодана новенький пистолет 38 го калибра – на границе между Канадой и США багаж не досматривался – и протянул его Натану.

– Натан, вот твой пистолет. Я даю его тебе, потому что доверяю. Я верю, что ты понимаешь, как надеется на тебя Родина мать. Ты пустишь в ход оружие только тогда, когда я скажу. Понял?

– Клянусь, – ответил Натан. – Клянусь всеми святыми и именем Генерального секретаря, клянусь русской кровью, текущей у меня в жилах, клянусь памятью героев Сталинграда! Клянусь исполнить ваш приказ, товарищ полковник. Я клянусь, что буду бережно и экономно относиться к данному мне оружию и не пущу его в ход, если только вы мне не прикажете.

– Молодец, Натан, – похвалил его Энтони Спеск.

Натан поцеловал командиру руку.

Когда машина остановилась на красный свет светофора перед выездом на скоростное шоссе – главную автомагистраль штата Нью Йорк, Спеск услышал, как что то громыхнуло у него над правым ухом. Он увидел, как девушка, «голосовавшая» на обочине, вдруг подпрыгнула и опрокинулась навзничь. Из груди ее бил фонтан крови. Пуля попала в аорту.

– Простите, – пробормотал Натан.

– Отдай пистолет! – потребовал Спеск.

– Я по настоящему клянусь на этот раз, – сказал Натан.

– Если ты будешь продолжать убивать людей, то в конце концов американская полиция нас сцапает. У нас важное дело. Отдай мне пистолет.

– Простите, – повторил Натан. – Я же попросил прощения! Мне правда жаль, что так вышло. На этот раз я клянусь. В тот раз я просто обещал.

– Натан, у меня нет времени с тобой спорить. Надо убираться отсюда как можно скорее. И это все из за тебя. Смотри, больше чтоб это не повторилось.

Спеск не стал отбирать пистолет у Натана.

– Спасибо, спасибо! – воскликнул Натан. – Вы – самый лучший полковник на свете.

И всю дорогу до местечка под названием Нью Палц Натан вел себя хорошо.

Там Спеск решил остановиться в мотеле и съехал с трассы. Натан разрядил пистолет в лицо администратору.

Спеск выхватил у Натана пистолет и уехал. Вместе с рыдающим Натаном.

На самом деле все было не так страшно, как могло показаться.