Ее запах.

Открыв водительскую дверцу, Эрик уселся за руль. Он с силой захлопнул за собой дверь, и хрупкие старческие кости хрустнули. Семидесятидвухлетний Эрик Келсинджер двигался помедленнее, чем раньше. Куда как помедленнее. В прежние дни он был здорово проворен. Настолько, что шесть раз подряд выигрывал чемпионат мира по реслингу. И кличка у него была — «Тевтонский титан». Впрочем, последний раз это было еще в шестидесятых годах, до того, как он стал слугой у Мадам...

Прожитые годы избороздили его лицо. Глубоко посаженные голубые глаза выцвели. Редкая светлая щетина покрывала шею и грубо очерченный подбородок, под которым старческая кожа свисала дряблыми складками, словно у индюка. Униформа свободно болталась на некогда могучем, а теперь сильно исхудавшем теле. Былая выпуклая мускулистая грудь, плоский живот и железные бицепсы переродились в жировую и соединительную ткани. Стыд и срам...

Перед ним загорелся маленький экран, и на нем появились слова:

ВЫ...

Небольшой выносной монитор компьютера был вмонтирован в приборную панель рядом с полицейским сканером. Эрик со все возраставшим ужасом смотрел на яркие желтые буквы, появлявшиеся на экране, предчувствуя окончание фразы еще до того, как она полностью высветилась на мониторе.

ВЫ... ЕЕ... НАШЛИ?

Эрик сглотнул подступивший к горлу ком. Он уже почти десять лет ездил с Мадам в эти странные поездки. Десять лет погони за несчастными обреченными неграми, чтобы Мадам своими собственными глазами могла наблюдать их гибель, восседая на заднем сиденье «роллс-ройса».

И за все эти десять лет Эрик ни разу не ошибся.

Хотя возможностей для ошибки было много. Однажды в Бартон-Руж один негритянский политик сумел добраться до больницы, и тогда чуть не сгорело все многоэтажное здание. В другой раз, в Панама-сити, чернокожий адвокат, выступавший на суде против Мадам, нашел смерть прямо в переполненном клиентами офисе мотеля. В тот день погибло несколько несчастных, случайно оказавшихся рядом с ним, но и тогда Эрик все же сумел вернуть талисман Мадам.

Нет, ни разу он не подвел ее.

До этого дня.

ВЫ... НАШЛИ... ЕЕ... ВЫ... НАШЛИ... ЕЕ...

ВЫ... НАШЛИ... ЕЕ... ВЫ... НАШЛИ... ЕЕ...

ВЫ... НАШЛИ... ЕЕ???

Экран заполнялся калейдоскопом слов, с каждой фразой все более отчаянных. На секунду Эрику показалось, что экран сейчас лопнет под напором эмоций Мадам, как лопается перезрелая дыня, открывая изъеденную копошащимися червями сердцевину...

Порой Эрик спрашивал себя, почему он продолжает служить у Ванессы Дега. Ведь он не испытывал ни малейшей враждебности по отношению к ее будущим жертвам. У него не было того поистине неистового дара ненавидеть, каким обладала Мадам. Кроме того, ее магия иногда даже пугала его — настолько она была непредсказуемой, опасной и для него непостижимой. Впрочем, возможно, именно поэтому он оставался ее верным слугой все эти годы. Она была столь же загадочна, как и ее магия. Сильна и притягательна.

Повернувшись назад, Эрик собрался было отодвинуть стекло перегородки и сообщить ей плохую новость, но замер в нерешительности. Он еще не чувствовал себя готовым для неприятного разговора. Сердце билось сильно и болезненно, и это беспокоило его. Всю жизнь Эрик обожал пиво и жареную колбасу с кислой капустой, и они сделали свое дело. Доктора в Мобиле сказали, что у него блокада коронарных артерий и скоро потребуется операция. Когда об этом узнала Мадам, она тут же настояла, чтобы Эрик больше в клинику не ходил. Она предпочла, чтобы он лечил свою грудную жабу, повесив на шею жало скорпиона, завернутое в лоскут оленьей кожи. Однако Эрик побоялся выполнить это предписание и принимал таблетки так, чтобы не видела Мадам.