Лукас медленно подошел к «камаро» и заглянул в салон. Увиденное заставило его отшатнуться, словно он заглянул в ад.

Весь салон был забит мусором и отходами, на полу валялись пластиковые коробки из-под гамбургеров и хот-догов, покрытые засохшим соусом, скомканные обрывки газет, промасленная бумага, пустые бутылки из-под вина и содовой воды. В нос ударила нестерпимая вонь мочи, кала и протухших остатков пищи. Но что-то в интерьере этой машины завораживало неотвратимо. Будто ты заглянул за кулисы психоделического театра.

Задержав дыхание, Лукас просунул голову в салон.

На полу, рядом с педалью газа, стояла ржавая бадья, полная мочи. Все пассажирское сиденье было завалено смятыми конфетными фантиками и коробками из-под печенья. Из-под груд мусора проглядывали темно-красные полосы, пересекавшие оба сиденья, приборную доску и даже боковые стекла, словно кто-то, обмакнув палец в темно-красное машинное масло, провел эти линии с непонятной для Лукаса целью. Приглядевшись, он различил очертания пересекающихся квадратов, внутри которых были начертаны тайные слова на каком-то непонятном языке:

АЛИМУС. ДЕЛИОС. ЗИЗИМУТ.

Протянув руку, Лукас дотронулся до черты — на ощупь она оказалась липкой, словно смола.

— Что за черт? — пробормотал Лукас, заметив странный предмет, свисавший с зеркала заднего вида. Тонкий шнурок. Пушистая коричневая бечевка. Лукас пригляделся и понял, что она сплетена из волос. Волос человека, который только начал седеть.

— О Господи!..

На конце скрученных волос был прикреплен ювелирный золотой зажим, нижнее кольцо которого расстегнулось, очевидно, под тяжестью висевшего на нем амулета. Внимание Лукаса привлекло что-то на полу, под зеркалом, — что-то странное и блестящее. Он встал на колени, чтобы рассмотреть получше.

Изысканное ювелирное украшение в форме человеческой руки, усыпанное драгоценными камнями. Дюймов шести в диаметре, из темно-коричневого мрамора, похоже. Чья-то фамильная драгоценность, наверное, большая редкость...

И тут почти одновременно произошло два события.

Сначала Лукас услышал за своей спиной тревожный вскрик Анхела, но слов разобрать не смог: они потонули в пронзительном вое полицейской сирены.

А потом на сцене появилось новое лицо.

Этот старик вынырнул из придорожного леса. Более шести футов роста, худой, но ширококостный. С виду лет семидесяти. Одет в странную, побитую молью форму — серые эполеты, бриджи, словно для верховой езды, и фуражка, как у шоферов прежних времен. Какого черта этот скоморох направляется прямо к машине бедняги Мелвила?

— Лукас! Ради всего святого!!! — раздался пронзительный крик Софи.

Старик замер на месте, словно выскочивший на шоссе олень, попавший в яркий свет фар. Теперь он увидел возле машины Лукаса. Потом заметил еще что-то, резко повернулся на месте и скрылся в зарослях как ошпаренный.

— Лукас!!! Берегись!!! — снова закричала Софи, и в ее голосе прозвучал неподдельный ужас.

Лукас посмотрел и увидел. Он отскочил от «камаро», сгреб стоявшую за его спиной Софи в охапку и побежал.

Для своих размеров Лукас был быстр. Чертовски быстр. Когда-то в юности, когда он играл в нападении, его зазывали в сборную города. Его коронкой был самоубийственный косой проход через все поле, и он уводил за собой четверых, а то и пятерых защитников. Не повреди он левый мениск, мог бы играть в национальном чемпионате.

Но сейчас, когда он волок Софи через покрытую гравием обочину, его гнал не спортивный азарт.

Он бежал от смерти.

Вдавив педаль тормоза в пол, Баум сумел остановить свой джип в двадцати ярдах от «камаро».