— Я уверен, что вы ошибаетесь, — возразил Купер.

— Хелен мне тоже так говорит. Но я в это совсем не верю.

— Он ведь давно их знает, правда?

— Всю свою жизнь. С детства. Он и меня-то тогда еще не знал. Когда выходишь замуж, то надеешься, что станешь самой важной в жизни твоего мужа. Но Гарри никогда не позволял мне вставать между ним и его дружками.

На какое-то мгновение голос миссис Дикинсон опять стал жестким, и она твердо взглянула на Бена, как будто это он вернул ее к действительности.

— Они, знаешь, вместе работали в шахте, — продолжила Гвен свой рассказ. — И в армию их призвали тоже вместе. Они тогда были совсем молодыми. Служили в одном и том же полку и вернулись домой, сблизившись больше чем когда-либо. Потом вернулись на шахту — но война убила добычу свинца в этой стране так же легко, как убила тысячи молодых людей. Так что теперь они добывали не свинец, а кое-что другое.

— Плавиковый шпат и известняк, — кивнул полицейский.

Свинец здесь добывали начиная со времен Древнего Рима. Купер знал, что его все еще добывают в одной из местных шахт, но теперь уже как сопутствующий продукт. Основными же продуктами добычи были минералы, необходимые современной промышленности. Известняк, который добывался во всех окрестных шахтах и каменоломнях, можно было найти буквально во всем — от аспирина до клея для плитки, от моющих средств до бетона. А еще были другие горные породы — тяжелый шпат, цинковая обманка и карбонат кальция, не говоря уже об уникальном поделочном плавиковом шпате, который все называли «Синим Джоном». Казалось, что минералам, скрытым под поверхностью Скалистого Края, не будет конца. А вот свинец был больше никому не нужен.

— Но они, должно быть, давно на пенсии? — уточнил Бен.

— Это да. Но тем не менее все свое время они проводят вместе. Жена Сэма Били умерла пару лет назад, а Уилфорд Каттс живет без своей Дорис уже много лет.

— Миссис Каттс тоже умерла?

— От воспаления легких, бедняжка. А после того, как и миссис Били отошла, они как с цепи сорвались, все трое. Весь день проводят на участке Каттса, а все вечера — в «У пастуха». Так что понятно, что мне там места нет.

— Мужчины любят общаться с себе подобными, обсуждать вопросы, которые женщин совсем не интересуют.

Гвен бросила на Бена острый взгляд, и ему показалось, что она видит его насквозь.

— Да неужели? И ты, парень, тоже этим все время занимаешься?

— Э-э-э-э…

— Не напрягайся, я и так вижу, что ты за человек.

— Миссис Дикинсон, я действительно думаю, что ваш муж знает что-то, о чем не говорит нам.

Старушка неожиданно рассмеялась. Ее руки подергивались на кардигане, и голубые вены на них поблескивали, как черви, выбравшиеся на свет божий.

— Как будто это случается первый раз в его жизни! — произнесла она. — Я же уже сказала, он самый упрямый молчун на свете. И никто этого не знает лучше, чем я.

— А он когда-нибудь был с вами откровенен, миссис Дикинсон?

— Нет, вы только посмотрите на этого тупицу! Да я же все время про это говорю! Если хотите знать, с кем он делится самым сокровенным, так это те двое его дружков. Он с ними все свое время проводит. Так что не стоит спрашивать меня о том, что известно Гарри. Мне он об этом сообщит в последнюю очередь. — Было видно, что в упрямстве Гвен мало уступает своему мужу.

Купер допил чай и стряхнул крошки с пальцев.

— Спасибо за чай, миссис Дикинсон, — поблагодарил он.

— Ведь ты же на меня не обиделся, правда? Я просто глупая старая женщина.