— Ты пропустил обращение Вернонов, — сказал Мэтт.

— Правда? Ну и как вам?

— Слишком наигранно, — ответила Кейт.

Бен кивнул. Он плюхнулся в кресло и уставился на экран, не видя его. В голове у него крутился целый вихрь различных тревог и опасений. Как он завтра появится на работе? Как придет в больницу после обеда — он уже отпросился на это время, — чтобы навестить свою мать, которая к тому времени отойдет от лекарств? Какое-то время полицейский даже не обращал внимания на то, что невестка что-то ему говорит.

— Прости, что ты сказала? — переспросил он, вернувшись в реальность.

— С тобой всё в порядке, Бен? — нахмурилась женщина.

— Да. Все хорошо.

— Я спрашивала, будешь ли ты сегодня еще выходить? Если нет, то я приготовлю ужин.

Детектив не мог не признаться себе в том, что время, проведенное им в семейном доме на ферме, было для него невыносимым. Его постоянно тянуло подняться по ступенькам и открыть дверь в комнату матери, хотя он понимал, что никого там не найдет. А еще появилось непреодолимое желание как-то облегчить ей самые тяжелые моменты болезни, как будто это была какая-то епитимья, которую он должен был принести ей в дар.

— Знаешь, наверное, не надо, — ответил Бен. — Я собираюсь пойти куда-нибудь выпить. Как насчет тебя, Мэтт?

От него не укрылось то, как Кейт быстро сжала руку мужа, чего оказалось для Мэтта вполне достаточно.

— Да нет, Бен, спасибо, — покачал он головой. — Посижу лучше дома. Завтра рано вставать — хочу перестрелять кроликов на южном поле. Может быть, завтра вечером…

— Отлично, — не стал настаивать его брат.

Сев в машину, полицейский на автомате двинулся в сторону Идендейла. В городе было несколько пабов, которые он посещал достаточно регулярно, но, почти добравшись до цели и увидев в полутьме перед собой знакомый пейзаж из шиферных крыш и каменных стен, он передумал и, свернув на боковую дорогу, отправился через перевал в Мюрей.

Деревня вновь выглядела вполне мирно. Туристов на улице не было, а активность полиции поутихла, так что вдоль дороги стояли только зеленые мусорные ящики на колесиках. Жители уже убрались за двери своих домов, крепко храня свои личные секреты.

Бен притормозил в нескольких ярдах от дома Дикинсонов и замер, наблюдая за входом. Может быть, свою роль сыграла зыбкая полутьма наступающего вечера, или стрессы прошедшего дня, или его тайные надежды, но ему почудилось, что он опять видит Хелен Милнер, выходящую из дверей коттеджа. Точно так же он увидел ее утром — теплое, живое свечение на фоне темноты холла. Полицейский вспомнил мимолетное выражение разочарования на ее лице, когда она поняла, что пришел он вовсе не к ней. И вспомнил слова Гвен Дикинсон: «А ты знаешь, она часто о тебе говорит…» Может ли это быть правдой? Думает ли Хелен о нем так же, как он думает о ней?

Купер повторил про себя последние фразы, которыми они обменялись накануне.

— А разве ты бываешь когда-нибудь не полицейским? И какой ты, когда ты просто Бен Купер?

— Ну, когда-нибудь тебе придется самой это выяснить.

— Может быть, я так и сделаю…

Он снова и снова мысленно повторял эти слова, стараясь оценить тон, которым Хелен их произнесла, и вспомнить точное выражение ее лица и движение головы, когда она от него отвернулась. Во всем этом детектив пытался найти какой-то тайный смысл. Такой день обязательно настанет, пообещал он сам себе. Тот, в котором он не будет полицейским. Но еще не сейчас.