— Самым ужасным было то, что я никак не могла заставить себя позвать на помощь. Потому что я находилась в его доме, Бен. Я была слишком растеряна, чтобы плакать или кричать. Слишком растеряна! Звучит смешно, правда? Сплошная патетика. Я не хотела поднимать шум.

Хелен запнулась, и это было единственным свидетельством тех эмоций, которые скрывались за ее внешне равнодушным повествованием. Купер никогда не ощущал себя таким беспомощным, ему никогда так не хватало слов.

— Я все думаю о всех тех женщинах, которые были изнасилованы, — говорила между тем Милнер, — и так и не смогли объяснить в суде, почему они не сопротивлялись и не звали на помощь. До той ночи я никогда не могла их понять, Бен. А теперь понимаю.

Купер вспомнил, как читал отчет о суде над американским серийным убийцей, которого обвиняли в изнасиловании с особой жестокостью и убийстве нескольких женщин. Тогда, приговаривая его к электрическому стулу, судья произнес фразу, ставшую впоследствии знаменитой: «Сексуальное желание мужчины совершенно непропорционально той похвальной цели, достижению которой оно призвано служить. Но некоторым людям оно действительно служит для достижения цели — абсолютного господства над жертвой».

— В конце концов меня спасло то, что кто-то забарабанил в дверь спальни, — сказала Хелен. — В коридоре стояла целая группа людей, которая отчего-то жутко веселилась. Естественно, я была убеждена, что хохочут они именно надо мной. Глупо, правда? И когда Грэм Вернон наконец отпустил меня, мне пришлось пройти мимо них вниз по лестнице так, как будто ничего не случилось. Мне была непереносима сама мысль о том, что все на меня смотрят, видят, в каком я состоянии — изодранная, как кошка, с разорванным лучшим платьем и торчащими в разные стороны волосами. Ни о чем другом я в тот момент думать не могла. Но ведь им не было до меня никакого дела, ведь правда? Потому что все они были такими же, как он сам. Грэм Вернон. Так что не спрашивай меня, прочему я его ненавижу, Бен.

Полицейский очень хотел протянуть руку, дотронуться до девушки и успокоить ее, сказав, что всё в порядке. Но, может быть, этого не надо было делать, даже если б в этот момент они были рядом и не были разделены этой бездушной телефонной линией?

— Спасибо за то, что рассказала, Хелен, — произнес он, зная, что это неподходящие слова.

— Знаешь, иногда хорошо, когда есть возможность выговориться. А с тобой легко говорить, Бен.

— Я рад.

— Бен… — начала было Милнер, но затем снова ненадолго помолчала.

— Слушаю тебя.

— А бывает когда-нибудь так, что ты не на работе?

— Ну конечно. Сегодня, например, — ответил детектив, но потом вдруг заколебался, и это колебание оказалось судьбоносным. — Но, понимаешь, как раз сегодня мне надо кое-что сделать.

— Понятно.

Бен помнил об обещании, данном Диане Фрай, и ненавидел подводить людей. Но бывают времена, когда, чтобы ты ни делал, ты все-таки подводишь. В основном самого себя.

23

Центр боевых искусств «Путь орла» находился в подвале бывшего склада текстильной продукции, что в Стоун-Боттом, в самом конце Баргейт. На первом этаже склада располагалась компания, занимавшаяся программным обеспечением, а три этажа над ней были заняты сувенирными лавками, дизайнерскими студиями, небольшим издательством местного значения и агентством по трудоустройству. Над лестницей, ведущей вниз, в додзё, всегда витал аромат свежеиспеченного хлеба, доносимый вентиляторами, установленными на задней стене пекарни в Холоугейте.

Диана Фрай ехала за «Тойотой» Бена Купера, которая свернула с Баргейт и затряслась по аккуратно переложенной булыжной дороге, которая проходила между пабом на углу и рядом трехэтажных домов с террасами.