Ее спутник притормозил, чтобы поздороваться с еще одним членом клуба, высоким молодым человеком, обладавшим коричневым поясом. Здесь все мастера и ученики знали Бена — да он и сам часто думал о них как о своей второй семье, с которой был объединен единой целью и общими подходами к ее достижению. Старший инструктор, сэнсэй, почти заменил ему отца.

— А почему ты упомянула Милнеров? — спросил он свою коллегу.

— Ну, потому, что Шарлотта Вернон назвала Эндрю Милнера среди своих многочисленных любовников. А он сам и его жена это отрицают. Правда, их дочь рассказала мне много интересного… Ты знаешь, что Симеон Холмс — ее родственник?

— Ты и с Хелен Милнер успела поговорить?

— Именно. А что?

Мобильный Купера лежал у него в сумке, так как оставлять его в машине было небезопасно. А номер Хелен он помнил наизусть.

— Ты иди переодевайся, Диана, — сказал он девушке. — Я предупредил сэнсэя Хьюза. Иди и разогревайся. А мне надо позвонить. Это займет несколько минут.

— Ну хорошо. Как скажешь. — Было видно, что Фрай удивлена.

* * *

Воздух в раздевалке знакомо пах потом и мылом. С одной стороны там стояло три ряда металлических шкафов для личных вещей членов клуба, а с другой, по направлению от двери к стене, была прислонена макивара, тренажер для отработки ударов.

Прислушиваясь к гудкам телефона, Купер начал раздеваться. Одной рукой он расстегнул рубашку и стал раскатывать ги, свободный белый костюм, без которого нельзя было входить в тренировочный зал. Тот был завязан коричневым поясом, отличительным знаком ученика, который уже дошел до четвертого уровня. Всего на один уровень ниже многочисленных данов мастеров, обладавших черным поясом…

Телефон мисс Милнер звонил так долго, что полицейский почти уже решил разъединиться.

— Алло? — услышал он наконец.

— Хелен?

— Бен? Вот уж сюрприз так сюрприз! Второй раз за день… Ты едва меня застал. Я уже убегаю.

— Ну… И куда же? В какое-нибудь интересное место?

— Турнир по дартсу в Ассоциации учителей и педагогов, можешь себе представить? — рассмеялась девушка. — Мы с командой путешествуем по местным клубам и пабам и собираем деньги на благотворительность.

— Не знал, что ты играешь в дартс.

— А я и не играю. Думаю, меня берут в качестве бесплатного клоуна.

— Я тебя не задержу. Просто хочу спросить кое-что еще. О Вернонах…

— Слушаю тебя.

— Эти вечеринки в «Вершине»… Мне показалось, ты сказала, что твой отец знал о них?

— Ну да. Его туда приглашали. Вернон решил, что пригласить его вместе с мамой будет классной шуткой. Па был в полном шоке. Когда они вернулись, он высказался по полной программе. Сказал, что его никогда еще не ставили в такое неловкое положение, что это самое большое оскорбление, которое ему когда-либо наносили, и все такое. Думаю, что ты задал хороший вопрос. Это ведь основная причина того, что произошло позже.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, что это основная причина, по которой Вернон позже пригласил и меня. Главной причиной был па. Грэм хотел досадить ему еще больше. Думаю, что в этом и заключалась вся мерзость. Используя меня, он издевался над па.

— И твой отец отпустил тебя?

— Он не посмел ничего сказать. Не забывай, что Вернон пригласил меня в его присутствии. Бедный папочка! Он всегда был таким трусом… Может быть, это и было самое большое оскорбление, которое он мог себе вообразить, но вот сил защитить себя так и не нашел.