Старик сжал губы. Его лицо превратилось в «кислую» гримасу, но глаза оставались твердыми и холодными.

— Мне кажется, я уже выполнил свои гражданские обязанности. И должен сказать, ребята, что вы мне уже надоели.

— Хотите казаться крутым? Но мы тоже не в бирюльки играем, Гарри, — снова начал раздражаться Хитченс. — Это не бросание поноски для вашей собаки. Мы занимаемся серьезным делом и требуем, чтобы вы ответили на все наши вопросы.

— А вы видели кого-нибудь еще на Целине, мистер Дикинсон? — мягко спросил Тэйлби.

— Если б видел, — ответил Гарри, — то запомнил бы это. Правда?

— Полная ахинея, — фыркнул инспектор и заерзал на стуле.

— Подождите, Пол, — машинально остановил его Стюарт.

— Хватит. Большего я в своем доме этого не потерплю, — заявил старик. — Вам давно уже пора убраться подальше и заняться чем-нибудь более продуктивным. — Тут он указал мундштуком трубки на Диану и ее блокнот. — И не забудьте вашу секретаршу. А то она пачкает мне стену.

— Констебль Фрай останется, чтобы зафиксировать ваши показания, — возразил Стюарт.

— Тогда ей придется сначала разбудить меня.

Тэйлби и Хитченс встали и распрямились. Старший инспектор выглядел слишком высоким для этой комнаты: дом строили во времена, когда мало кто достигал роста выше шести футов. Наверное, ему пришлось нагибаться в дверях, хотя Диана не обратила на это внимания.

— Возможно, мы побеспокоим вас еще раз, мистер Дикинсон, — предупредил Тэйлби.

— Тогда пришлите вместо себя парнишку.

— Боюсь, что вам придется смириться с присутствием инспектора Хитченса и моим. Мне очень жаль, но вы должны будете сотрудничать с нами в течение всего расследования, и не важно, как долго оно продолжится. Вы уверены, что ничего больше не хотите мне сказать, мистер Дикинсон?

— Только одно, — ответил Гарри.

— Что же именно.

— Катитесь отсюда.

6

Не успели полицейские уехать, как маленький коттедж вновь наполнился людьми. Хелен наблюдала из кухни, как ее родители влетели в заднюю комнату и захлопотали вокруг бабушки и дедушки, как будто те были непослушными детьми, которым одновременно требовался и выговор, и поощрение.

— Боже мой, как вы здесь живете?! — возмущался отец девушки. — И вся эта полиция вокруг вас!.. Что ты натворил, Гарри?

На Эндрю Милнере была рубашка с коротким рукавом веселенькой сине-зеленой расцветки, а вот брюки остались темно-серыми, от костюма, в котором он ходил в офис. От него едва заметно пахло мылом и виски. Хелен не надо было объяснять, что после возвращения с работы и перед ее звонком отец успел принять душ и пропустить первый за вечер стаканчик «Гленморанжа». На носу у него были очки с пристегивающимися противосолнечными линзами, которые он поднял, как только переступил через порог коттеджа. Теперь они горизонтально торчали на его лбу, выглядя как экстравагантные брови.

Выражение лица Гарри никак не изменилось, когда он взглянул на зятя со своего кресла.

— Думаю, что Хелен уже рассказала вам все, что вам надо знать.

Маргарет Милнер обмахивалась соломенной шляпой. Она была крупной женщиной и плохо переносила жару. Когда ее платье с цветочным рисунком обвивалось вокруг ее колен, по комнате распространялся сильнейший запах дезодоранта.

— Подумать только, труп! Ужасно! — нервничала она. — Ах вы, мои бедняжки…

— Твой отец просто нашел обувь, — сказала Гвен, которой еще не надоела вся эта суета.