Громадный фургон «Соммерфилд» пересек перекресток и направился в сторону недавно открывшегося на Фаргейт супермаркета, который занял место старинной бумагопрядильной фабрики. Сразу за перекрестком Кастелтон-роуд начинала взбираться на холм вдоль рядов сдвоенных домов из ракушечника. С обеих сторон от нее наползали на склоны плотно застроенные новостройки: дома окаймляли узкие извилистые дороги, которые неожиданно поворачивали и изгибались, следуя за рельефом местности. Выше дороги становились еще более узкими из-за многочисленных машин, припаркованных вдоль тротуаров одна за другой. Свободными здесь оставались только самые крутые склоны. При более крупных домах имелись гаражи и подъездные дороги, а вот те коттеджи, которые были поскромнее, явно не предназначались для жителей с личным транспортом.

Чем дальше от центра, тем новее становились дома, хотя построены они были все из того же белого камня. На самой границе города, там, где названия улиц начинались со слова «тупик», появлялись первые небольшие загородные усадьбы. Здесь на обочинах дорог росла зеленая трава. И, наконец, еще дальше жилье превращалось в разбросанные приусадебные участки и небольшие молочные фермы. В некоторых случаях было довольно сложно определить границу перехода города в сельскую местность — здесь здания ферм и конюшен переделывали в жилые дома, бок о бок с которыми располагались грязные скотные дворы. На полях за ними паслись черно-белые коровы, и все было пропитано деревенскими запахами.

Постепенно необходимость в строительстве нового жилья поднимет цены на землю, и город продолжит развиваться вширь. Хотя уже сейчас Идендейл занимал свою долину, которая пряталась за грядой холмов.

Повернув с Кастелтон-роуд на Гросвенор-авеню, Диана наконец припарковалась возле дома № 12. Когда-то это был солидный, отдельно стоящий дом — вилла в викторианском стиле на тенистой улице. Его входная дверь была окружена фальшивыми портиками, а в крохотные студии, расположенные под самой крышей, можно было попасть только по лестнице, когда-то предназначавшейся для слуг.

Квартира Фрай, расположенная на втором этаже, состояла из спальни, гостиной, ванной комнаты с душевой кабиной и крохотной кухоньки. На стенах были выцветшие от старости бурые обои, а рисунок на вытертом ковре походил на дикий узор из голубых, розовых и желтых красок, как будто был предназначен для того, чтобы надежно скрыть все, что прольется на пол. Если судить по неистребимому запаху, стоявшему в квартире, то за все прошедшие годы на этот ковер вылилось немало жидкостей, и Диане не хотелось даже думать о том, что именно это могло быть. Большинство жителей дома были студентами местного университета, который располагался в восточной части города.

Фрай приготовила себе сыр на тосте, чай и достала из холодильника, который подозрительно пах гнилой рыбой и луком, йогурт «Мюллер» с низким содержанием жира. Никакие чистящие вещества не могли уничтожить этот запах, но девушка и не собиралась держать в холодильнике большие запасы, предпочитая вместо этого лишний раз наведаться в магазин. Это была еще одна причина, чтобы не оставаться одной в квартире. На углу, всего в четверти мили, располагался магазин восточной кухни, где молодая пара, стоявшая за прилавком, выглядела достаточно презентабельно. Купленная там яичница с хлебом, приправленная дружеским приветствием, иногда бывала совсем не лишней.

Поев, Диана провела десять минут за легкими физическими упражнениями, расслабляясь после трудового дня, как она делала это после напряженной тренировки в додзё. Девушка размяла мускулы и растянула хрящи и связки, а потом приняла душ и надела свое старое кимоно из черного шелка, на спине которого был изображен китайский дракон, а на груди — знаки Инь и Ян.