— Папа говорит, что Грэм Вернон хотел дать ему шанс…

— Да уж, этот Грэм… — пожал плечами старик. — Он готов дать шанс кому или чему угодно. Даже дьяволу спеть в церковном хоре.

— Боюсь, что на этот раз он ошибся.

Гарри вынул трубку изо рта и постучал ею о валун.

— Вот что я скажу тебе, девочка. Он действительно ошибся. Как ошибается всю свою жизнь.

— Я знаю, что он тебе не нравится…

— Нравится! Если б это зависело от меня…

— Знаю. Все знаю. Давай не будем больше об этом.

— Да, ты совершенно права. Не стоит опять об одном и том же.

На несколько минут дед и внучка замолчали. Раньше Хелен никогда не чувствовала себя неловко, когда они сидели в тишине, но сейчас все было по-другому. Она просто не знала, о чем думает Гарри. Девушка пошевелила плечами и слегка ослабила бретельки лифчика в тех местах, где у нее накануне слегка подгорела кожа.

— Думаю, что прогуляюсь с Джесс чуть дальше, — сказал Дикинсон. — Пусть у этого парня отдохнут глаза.

— Дедуль, только не попади в неприятности, обещаешь? — попросила его Милнер.

Старик выпрямился и с достоинством взглянул на внучку.

— Я? Ты что, плохо меня знаешь, детка? Ни один из них мне и в подметки не годится.

Хелен посмотрела, как он потянул Джесс за поводок, распрямил онемевшие ноги и поправил куртку. Его ботинки блестели так ярко, что чуть не ослепили ее. На мгновение девушка увидела в них свое темное и искривленное отражение. Она никогда в жизни не встречала никого, кто отличался бы таким чувством собственного достоинства и самообладанием. И если ее дед когда-либо говорил что-то, шокирующее людей, то это происходило только потому, что он верил, что человек имеет право свободно говорить то, что думает, и потому что мнение других людей мало его волновало. Его собственная гордость заставляла ее тоже гордиться им, и Хелен почувствовала, как ее глаза наполнились слезами.

— Увидимся, — сказала она, следя за тем, как он уходит.

— Обязательно.

Бросив последний взгляд на деятельность полиции, Хелен вернулась в дом, чтобы поговорить с бабушкой. К своему удивлению, в прихожей она увидела отца, замершего в дверном проеме между парадной и задней комнатами. Впечатление было такое, как будто он забыл, в которую из них собирался войти. Одет Эндрю был в темный офисный костюм в мелкую полосочку, белоснежную рубашку и галстук с красными и серыми диагональными полосами.

— Папа? — позвала его девушка.

— Привет, милая, — улыбнулся он ей. — Был здесь неподалеку и решил заглянуть, посмотреть, как у Гвен и Гарри дела после вчерашнего. Надо внимательнее присматривать за ними после такого шока, правда?

— Ты прав. Это был настоящий шок, — сказала Гвен. Она сидела в своем кресле в задней комнате и пыталась вязать. Вязание уже принимало форму ярко-розового кардигана, и Хелен с ужасом подумала, что догадывается, для кого он предназначен. Правда, в данный конкретный момент спицы двигались вхолостую, как будто бабушке просто надо было чем-то занять руки.

— Дед гуляет с Джесс и наблюдает за полицией, — сказала мисс Милнер.

— Ему так лучше, — заметила Гвен. — По крайней мере, он уверен, что в этом случае я на него не давлю.

— А что делает полиция? Они что, опять приходили? — насторожился Эндрю. — Они что, копали… или что-то в этом роде?

— Копали? — Хелен с удивлением посмотрела на отца.