— Я тебя никогда не пойму, — раздраженно вздохнул Грэм.

Выйдя из состояния медикаментозного покоя, в которое ее ввели врачи, Шарлотта с яростью набросилась на сигареты и «Бакарди». Весь дом был заставлен пепельницами, набитыми бычками, которые вытряхивались только три раза в неделю, когда Шейла Келк приходила убираться. Вернон надеялся, что его сын не слишком перепугал их помощницу по домашней работе. Хотя эта «любопытная варвара» ни за что не уйдет с работы в такое время.

Он посмотрел на волосы жены и увидел, что они потемнели у корней. Женщина выглядела уставшей, и это несмотря на то, сколько она спала, находясь под влиянием седативов. Сейчас, когда она поднимала на мужа глаза, в них светились неприкрытая враждебность и недоверие. Смерть дочери явно вбила клин в их отношения.

— В доме кто-то был, пока я не путалась под ногами? — спросила Шарлотта.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Грэм.

— Кто-то был в доме?

— Полиция. Знаешь, теперь они хотят обыскать сад. С пристрастием, как они сказали. Одному богу известно, что они хотят в нем найти.

— Кроме полиции. И кроме Дэниела. Еще кто-нибудь был?

— Миссис Келк, конечно.

— Но не Франс Вингейт?

— Нет, Чарли.

— И не Эдвард Рэндл?

— Нет. Я сказал им, чтобы они не приходили. Я сказал это всем нашим друзьям. Ты сама этого хотела. Я попросил их подождать, пока ты снова будешь готова встречаться с людьми.

— Значит, Франс здесь не было?

— Я же уже сказал!

— И никого больше?

— Нет.

Надув губы, Шарлотта зажгла сигарету и прищурила глаза.

— Не понимаю, почему я верила тебе все это время, — сказала она.

— К чему сейчас все эти разборки, Чарли?

— Пока я лежала там, — продолжила женщина, не обращая внимания на супруга, — я все время думала. Знаешь, когда тебе вводят седативы, то ты полностью не отключаешься. Твой мозг продолжает работать. А так как тебя ничто не отвлекает, то многое ты видишь гораздо четче. И ко мне вернулись все воспоминания… Воспоминания о Лауре.

Миссис Вернон подошла к стеллажу и ухватилась за пустую рамку, которая все еще стояла среди других фотографий.

— Когда они возвратят ее фото?

— Я спрошу, — ответил Грэм.

— Я должна получить назад все, что было с нею связано.

— Я понимаю.

Шарлотта повернулась к Вернону, и на глазах у нее заблестели слезы. От злобы ее рот исказился некрасивой гримасой.

— Я виню во всем тебя, Грэм. Хоть это ты понимаешь? Когда я думаю… думаю обо всем. Обо всем этом. Сначала я потеряла свою девочку, а теперь они забирают у меня память о ней… Как ты мог это допустить?

Увидев ее слезы, мужчина сделал шаг вперед, чтобы обнять жену, но та грубо оттолкнула его.

— Не смей ко мне подходить! Как ты можешь думать об этом в такое время? Да ты просто животное!

— Я и не думал, Чарли. Ни о чем таком…

— Лаура мне все рассказала, — в голосе Шарлотты звучало отчаяние. — У нее не было секретов от меня.

Зазвонил телефон, и Грэм направился было к нему, но потом передумал и оставил его в покое. Включился автоответчик. Еще один клиент, в волнении интересующийся, что случилось. И когда Вернон вернется к работе. И когда он сможет им перезвонить. Грэм не осуждал их. Жизнь продолжалась, даже если у него она внезапно замерла. В какой-то момент он подумал: не стоит ли передать дела Эндрю Милнеру — и пусть он теперь за все отвечает? Но не успела эта мысль появиться, как бизнесмен с негодованием прогнал ее.