— Пять минут назад был в ангаре, — честно ответил капитан.

Он видел на голоэкране, как искра белого катера оторвалась-таки от преследователей и ушла в прокол.

34. Размышления не по рангу (Капитан Пайел)

Генерал Мерис давно уже отключился, а капитан всё смотрел на голографическую проекцию ближнего космического пространства, развёрнутую над пультом.

Она была настолько реалистичной, что казалось — пульт висит прямо на орбите Асконы. Слишком мирной и слишком зелёной планеты. Названной в честь какого-то древнего земного города.

Капитан не помнил, какого именно, но знал, что колонисты трепетно копируют имена мест, откуда когда-то переселялись. На картах Империи и Экзотики сплошь и рядом попадались «земные» страны и города. Интересно, есть ли среди них — русские?

Имперцев с русскими корнями капитан уже встречал, и не раз. Да тот же инструктор спецона Юра Астахов — явно был русским по происхождению.

Просто капитан не особенно приглядывался к обычным с виду парням с непроизносимыми фамилиями, пока не познакомился со стаэрами — тремя русскими мужиками со станции «Эра», застрявшими во время хаттской войны на орбите Меркурия.

Мужики его зацепили, надо сказать. Они не свихнулись за сто с лишним лет вынужденной изоляции, склепали непонять из чего корабль (разобраться бы ещё, как он летает?). Добрались до Земли.

Земля оказалась мертва — хаттская война не пощадила праматерь. Но природа за сотню лет залечила раны от орбитальных бомбардировок, а в экспериментальном поселении сохранилась крошечная колония предков.

Это были жертвы эксперимента по оболваниванию хомо сапиенсов с помощью вживляемого при рождении чипа. Он заменял подопытным обучение и социализацию. Наверное, неведомые исследователи пытались понять, способен ли хомо вырваться из оков жёстко навязанного ему искусственного мира?

Эксперимент давно уже никто не контролировал, кроме хорошо отлаженной интеллектуальной «системы». Детей она выращивала из замороженных яйцеклеток. Чип в головах младенцев с первых часов жизни подменял им сородичей.

К совершеннолетию дети колонии превращались во что-то странное, что ещё только планировалось изучить. Их жизнь была следованием набору заученных программ, а общались они только с чипом у себя в голове, воспринимая сородичей как помеху.

Стаэры, отыскав колонию, ухитрились спасти шестерых детей. Заменили их чипы на обычные, информационные, какими пользовались сами, вырастили, кое-как воспитали.

«Персефона» забрала с Земли всех — и стаэров, и ребятишек. Рейд к Земле был совместным с Содружеством, и дети по итогу оказались на Асконе, в приюте.

Психотехники отнеслись к ним настороженно, но кэп достаточно хорошо изучил юных землян — подростки как подростки. Так что стаэры точно спасли их от оболванивания «системой».

Уже одно это внушало уважение. А мужики ещё и в коллектив «Персефоны» сумели влиться, словно всегда тут работали.

На фоне последних обвальных событий генерал Мерис забыл про русских стаэров, и капитан не спешил ему об этом напоминать. По бумагам три мужика проходили вместе со спасёнными с Земли детьми и «были переданы на Аскону». Вот пусть «там и остаются», в приюте для дебилов.

Но теперь возникал закономерный вопрос: если русский сектор кардинально отличается от Империи — значит, и стаэры отличаются от имперцев? Но чем?

Причём отличия эти настолько серьёзные, что после хаттской войны и без того натянутые отношения с Чёрным сектором оказались окончательно заморожены. Так капитана учили в Академии Армады.

Однако в учебниках не было ни слова о том, что Чёрный сектор — это русский сектор.