Когда начали приходить сообщения с экзотианских судов, кэп разозлился и отключил связь. Потом вытолкал дежурного по капитанской сержанта Леона и решил отвлечься от идиотских поздравлений. Прикинуть, с чем примерно прилетит генерал Мерис?

Визит генерала, о котором кэпа оповестили ещё вчера, означал новую миссию для крейсера. Но ведь руководство обещало дать «Персефоне» две недели на ремонт и отдых? Что же опять стряслось?

Размышляя, кэп быстро мерил шагами рубку. В «свои» девяносто пять он выглядел удивительно молодым.

Спецон — это ведь даже не крыло южной Армады. Это специальные силы особого космического назначения, сюда абы кого не ставят командовать. А на вид капитану было лет… двадцать пять, да и то если обрядить его в парадный китель со всеми наградными нашивками.

А если он одет как сейчас — в синий пилотский комбинезон… Ну двадцать два, да и то — с натяжкой.

Поздравляя его, капитаны откровенно давили неуставное веселье, а отключаясь, наверное, ржали как кони.

Как же — 95 лет! А на вид — так только что из Академии вылупился.

Молодость не скроешь, особенно в космосе, где люди стареют быстрее, чем на грунте. И все тут знают, что даже в первые месяцы после реомоложения не бывает такой гладкой кожи и такой мальчишеской гибкости в движениях.

На самом деле капитану было уже за тридцать. До гибели.

А вот его выращенное хаттами тело ещё и в школу бы не ходило, если бы не было создано уже зрелым. Только мозг частично остался свой. То, что от него уцелело.

Рост, ширина плеч — всё сделали, вроде, как надо, и всё равно капитан казался теперь мальчишкой. Осталось что-то неуловимое в молодости тканей, глаз, осанки. Интересно, повлияло ли это на мозг?

В крыле к капитану прочно привязалось прозвище «Молодой», друзья по привычке звали Агжеем.

Агжей Верен — с этим именем когда-то родился спецоновский импл-капитан Гордон Пайел, в личном деле которого был указан теперь возраст — 94 года. И по личному делу ему как раз сегодня накапал дополнительный срок. 95…

Кэп остановился и внутренне содрогнулся от мысли, что информация об этом «событии» доступна практически всему экипажу. И его члены, наверное, ломают сейчас головы, отмечать ли этот протокольный дэрэ или ждать настоящего?

Костяк «Персефоны» летал ещё с тем капитаном, которого звали Агжеем. Но 95 — это же юбилей? Конечно, не первый стольник, но всё-таки…

Из «старичков», служивших с капитаном Пайелом с момента его попадания на галактический Юг, на «Персефоне» было сейчас с полсотни бойцов. И пусть экипаж трёхкилометрового крейсера, способного вытянуться и до шести километров, достигал с десантом четырёх тысяч, эти пятьдесят — были самой элитой — пилотами, заместителями капитана, членами офицерского совета.

Их мнение игнорировать было сложно. Если они решат играть «в юбилей»…

Капитан вздохнул и снова зашагал по каюте.

Одно счастье — Дерена он отправил в увольнительную на Аскону. На две недели. Этот керпи был одним из самых предприимчивых…

От Роса подставы с юбилеем можно было, наверное, не ждать, он — мужик серьёзный…

Келли, зампотех… слишком увлёкся ремонтом и модернизацией…

Гарман, замполич… всегда побаивался капитанского гнева…

А вот Неджел… С Ано Неджелом капитан прибыл когда-то на Юг в одной группе новичков, они оба были тогда простыми пилотами.

Неджел дослужился до капитанского звания, входил в офицерский совет «Персефоны», а после условной гибели на алайском испытательном полигоне, откуда его вытянули в квантово-нестабильном состоянии, не боялся вообще ничего.