— Ничего, если все выгорит, «роллс-ройс» куплю, «роллс-ройс» серебристого цвета, — успокаивая себя, пробормотал Миллер, когда лимузин выехал на Ленинградский проспект.

Что и говорить, покидать Россию навсегда было чуточку жалко. Многое предстояло бросить, забыть, выдернуть с корнем. Но Александр Фридрихович, давно определивший для себя систему ценностей, понимал, что об оставленном жалеть не стоит. Зачем тратить нервы, переживая и тоскуя о прошлом, когда тебя ожидает великое будущее?

Собственно, о чем жалеть-то? «Защитник» себя изжил — это непреложный факт. Ныне, в эпоху биржевых спекуляций, манипуляций с валютными курсами и ГКО, можно, не «мокрушничая», иметь намного больше.

Тосковать по друзьям? Их у Миллера никогда не было и быть не могло. Да и сам Немец не представлял себя в роли друга или хотя бы просто приятеля наиболее выдающегося человека. У него и в приятелях потребности не было.

Жалеть о Родине? Александр фридрихович не знал, что это такое. В его понятии Родина там, где сладко живется лично ему. У мафиози, так же, как и у пролетария, не может быть Родины.

Жалеть о жене Людмиле, навсегда оставленной тут? При воспоминании об этой пошлой дуре Александра Фридриховича невольно передернуло. Да и она небось будет рада жить одна в роскошной и богато обставленной квартире.

Немного жаль было лишь этого чудного лимузина, который наверняка придется бросить.

Уже за Химками Александр Фридрихович обратил внимание на подозрительный «фольксваген-пассат» с затемненными стеклами. Машина ехала на довольно приличном отдалении от «линкольна», держа определенную дистанцию. Немец придавил педаль газа — «фольксваген» рванул вперед. Немец сбросил скорость — «фольксваген» чуть поотстал.

— Этого еще не хватало… — пробормотал Александр Фридрихович, подозревая, что в «фольксвагене» могут быть его преследователи.

Еще с армейских времен Миллер знал: обнаружив слежку, ни в коем случае нельзя показывать это преследователям. Если это всего лишь слежка, а не погоня, лучше всего остановиться, сделать вид, что в машине какая-то неисправность, и посмотреть на реакцию преследователей.

Немец так и поступил.

Заметив бензозаправку, Александр Фридрихович сбросил скорость и медленно подрулил к площадке с бензоколонками. Но из машины не вышел — следил, как поведет себя подозрительный автомобиль. «Фольксваген», не тормозя, проехал мимо и исчез за поворотом. Как ни старался Миллер рассмотреть водителя, сделать ему это так и не удалось.

— Совсем нервы ни к черту… — пробормотал Немец. — Пуганая ворона куста боится.

Выйдя из машины, он прошел по заснеженной тропинке и осторожно глянул в сторону поворота, за которым исчез «пассат». Ничего интересного, разве что яично-желтый реанимобиль с крупной надписью «AMBULANCE» по всему борту медленно телепается по шоссе.

Взглянув на часы, Александр Фридрихович отметил, что до начала регистрации у него еще больше часа. Можно было напоследок, не торопясь, подышать морозным воздухом Подмосковья.

Эх, прощай, страна дураков!

— Ничего, на Западе не пропаду. — Немец даже не заметил, что заговорил вслух.

Он скрестил руки за спиной и стал медленно прогуливаться по хрустящему снегу. Прогуливался и размышлял:

«Вот и все. Пора делать очередной поворот, очередной финт ушами. Пора переходить на легальное положение. Хватит убийств и разборок. Австрия, Австрия… Не я первый, не я последний.