Такой сон прервали! Ладно… А что наяву-то происходит с его любимой?

Так хочется ее увидеть! Он вспомнил, как страстно и горячо любила его эта милая нежная девушка, как неистово отдавалась ему в деревенском домике. Надо срочно ее увидеть. Но как? Куда же он задевал номер мобильника дяди Леши? Теперь разве найдешь? Но ведь у него отличная память — значит, если постарается, вспомнит.

Он разделся, выкурил сигарету и пошел в душ. Стоя под горячими струями воды, он перебирал в памяти все номера телефонов, которые только мог вспомнить.

И правда сумел вспомнить номер коттоновского мобильника! Принялся названивать — ему не терпелось услышать Наташин голос. Наконец дозвонился, и она воскликнула:

— Максим, ты? Любимый мой! Наконец-то! У меня для тебя потрясающая новость! Я сегодня была в женской консультации, мне сказали, что я беременна! Я ужасно рада!

А ты? Ты рад? У нас будет ребенок!

Максим слушал ее лепет и улыбался — сон-то был в руку! Не зря, значит, говорят про шестое чувство. Он радостно крикнул в трубку:

— Наташенька, золотая моя! Это же здорово! Скоро увидимся! Это я тебе точно говорю! Я тут кое-какие дела улажу и сразу к тебе! Слышишь?

— Слышу, родной! Ты приезжай скорей, я так по тебе соскучилась!

— Ладно. Дяде Леше привет передавай от меня! Они болтали с полчаса, никак не могли наговориться. Когда Максим положил трубку телефона на рычаг, он был абсолютно счастлив — как тогда во сне. Он был уверен, что на Новый год обязательно вырвется к Наташе.

Спустя несколько часов после того, когда реанимобиль привез Лютого из «Лефортова» в Бутово, Александр Фридрихович Миллер выходил из подъезда скромной пятиэтажки. В районе улицы Трифоновской у него была запасная квартира — одна из многих. Немец всегда отличался предусмотрительностью и понимал: вкладывать деньги в жилье стоит не только потому, что «московская недвижимость всегда в цене», но и потому, что «запасной аэродром» может потребоваться в любой момент.

Кто мог знать, что момент этот наступит так скоро?!

После бегства из «Саппоро» Немец помчался домой и, захватив необходимые документы, бросил жене Люсе:

— Меня не жди, буду через неделю, дела. Если кто-нибудь станет интересоваться мною, скажешь, что уехал в командировку.

— Боже, опять к блядям своим собрался! — всплеснула руками глупая Люся.

Однако Александр Фридрихович не удостоил ее даже взглядом, — спустившись вниз, он уселся в «линкольн» и помчался на Трифоновскую…

Пришлось теперь переходить на нелегальное положение. Другого выхода он не видел…

За следующие два дня Немец успел сделать немало: по телефону уладил все дела в Москве, заказал билет на венский рейс, забронировал в столице Австрии номер в гостинице. Документы на подставное имя были безукоризненны: даже самая суровая экспертиза наверняка установила бы их подлинность. Оставалось добраться до Шереметьева, пройти контроль, и все, прощай. Родина! Прощай, немытая Россия, ставшая для него в одночасье такой негостеприимной, даже враждебной! Ну, ничего, он все еще у руля, все еще на коне!.. И вы, дорогие россияне, еще вспомните Миллера!

Руководить задуманной спекуляцией можно через доверенных лиц и из-за границы…

Александр Фридрихович уселся за руль, прогрел двигатель, не спеша выехал со двора.

Конечно, ехать в Шереметьево на засвеченном лимузине было рискованно.

Но так хотелось в последний раз прокатиться с ветерком по Москве, так хотелось посидеть за рулем серебристого «линкольна» — тоже в последний раз… Кроме того, не было уверенности в том, что другие машины не засвечены.