— Привет, дружбан, Миллер на проводе… Трешь, мнешь — как живешь? Яйца катаешь — как поживаешь? — Бросив несколько ни к чему не обязывающих фраз, Александр Фридрихович перешел к делу:

— Ну что, не надумал мне свою долю продать?..

— Пока нет!

— Нет? Почему?..

— Самому не в тягость…

— Ну и зря, я ведь тебе больше предлагаю, чем твой пай стоит…

— Наплевать на деньги: мне это дело душу .греет!.. — начал заводиться Лебедь.

— Ладно-ладно, не горячись, послезавтра в Ялте встретимся и, как говорят твои татуированные друзья, перетрем тему…

— Где встретимся?..

— А ты как думаешь?..

— Например, в «Интуристе»…

— Нет, в самой Ялте я не хочу: слишком приметно. Есть там один неплохой ресторанчик в Ливадии, с любимой тобой грузинской кухней, «Тифлис» называется.

Скорее всего, там и встретимся… Согласен?

— Как скажешь…

— Вот и хорошо! Давай, до встречи! Успехов тебе, дорогой…

Нежелание Лебедя уступить долю в аптечной коммерции разозлило Миллера.

Кто-кто, а Немец знал: всегда, во все времена существовал и существует бизнес, неподвластный кризисам и скачкам доллара. Бензин, продукты питания, спиртное, табачные изделия и конечно же лекарства — все это покупалось и будет покупаться даже в более нищей стране, чем современная Россия.

Да и что тут удивительного: и в эпоху упадка, и во времена расцвета в любой стране будут ездить на машинах, пить алкоголь, закусывая его хотя бы самой немудреной пищей, курить сигареты и, естественно, болеть.

Понятно, Немец сильно был раздражен упрямством Лебедя.

«Чем бы его взять? — думал Миллер. — Он же девять лет за решеткой провел, морда уральская. „Наехать“ на него тоже нельзя — мне не с руки.

Подкупить? Он, говорят, до девочек охотник. Может, в Ялте ему девок подогнать, а потом по новой подъехать, когда он кайф словит? Попробовать можно. А что это даст? Кто его знает, может, что-нибудь и даст. Или наобещать ему золотые горы?

Он ведь не дурак, по-своему хитер. — Миллер смачно выругался трехэтажным матом.

— Такие бабки из-за него теряю! А может, шантажнуть его внаглую? Как-то увязать с его кавказской коронацией на «вора в законе»? А?»

Впрочем, Александр Фридрихович, который, словно опытный шахматист, всегда просчитывал ситуации на несколько ходов вперед, уже очень скоро знал, как заставить Лебедевского стать посговорчивей.

Незадолго до обеда Миллер вновь позвонил по мобильнику. Но на этот раз интонации Немца были не начальственно-покровительственными, как в разговоре с Шацким, и не фамильярными, как в беседе с Лебедем, а сдержанными и подчеркнуто уважительными.

— Алло? Анатолий Ильич?.. Добрый день. Надо бы с тобой встретиться…

Да-да, по поводу Ялты… Когда вылетаю? Послезавтра, а встретиться лучше всего сегодня… Где?.. Во сколько? — Миллер взглянул на часы. — Хорошо, через полтора часа, в «Рэдиссон-Славянской»… Всего хорошего.

Спустя двадцать минут Александр Фридрихович вышел из кабинета.

— Вика, если будут звонить, скажи, что я уже в Ялте, — небрежно бросил он секретарше…

Что представляет собой Ялта летом, в разгар сезона, знают все. Стада потных курортников с лупящейся от загара кожей бредут от пляжей к столовым и от столовых к винно-вод очным магазинам, шелестят пальмовые листья над головами, стрекочут цикады в траве, ласково плещутся волны у набережной. Но все эти звуки перекрывает назойливая музыка, гремящая из распахнутых дверей кафе и ресторанов.