– У Дефореста была теория о том, что стало с Третьей, – неуверенно припомнила Цинния. – Он высказывал предположения несколько лет назад.

Лео фыркнул от смеха:

– Ага. Эти предположения только желтая пресса опубликовала. Никто из настоящих ученых даже не стал тратить на эти бредни время. Чокнутый Дефорест придумал сводящую с ума историю о пришельцах, похитивших членов экспедиции, что привело в жуткое замешательство Университет Нью Сиэтла. Эта история стоила ему должности и возможности работать по специальности.

– Чокнутый Дефорест? – повторила Цинния.

– Именно так его называют в серьезных научных кругах. Вроде бы его имя Ньютон или как то так. Он был профессором факультета Исторического синергетического анализа, пока не выжил из ума и не стал писать о пришельцах и пропавших экспедициях.

– Ты хочешь мне сказать, что по Третьей Экспедиции нет экспертов, с которыми я могла бы поговорить?

– Никого. Как я и сказал, никакой Третьей Экспедиции не было.

– А как насчёт Бартоломью Частина? Он существовал. Он, вероятно, хранил журнал. Моррис думал, что обнаружил его.

– О, конечно, Частин существовал на самом деле, и первые две его экспедиции прошли очень успешно. Скорее всего, он оставил записи о своих ранних путешествиях. Профессиональные исследователи обычно в том или ином виде ведут журнал. Но записей о Третьей Экспедиции быть не может, потому что самой экспедиции никогда не было, – Лео сделал паузу. – Единственное, что могло бы быть…

– Да?

– Полагаю, Частин мог начать писать журнал о Третьей Экспедиции тогда, когда стал её планировать. Он мог писать о приготовлениях и планах до того, как совершил самоубийство.

– Может, именно этот журнал и обнаружил Моррис, – пробормотала Цинния. – Что стало с профессором Дефорестом?

– Я же сказал тебе, его заставили уволиться. Кажется, кто то упоминал, что у него в семье были какие то деньги. Он унаследовал старинное поместье. Насколько я знаю, он всё ещё там живёт.

– И он единственный признанный эксперт по Третьей Экспедиции?

– Давай скажем так: он тот, кто создал эту легенду. Я бы не стал называть его признанным авторитетом в данной области.

– Понимаю. – Цинния проткнула кончиком карандаша стол.

– И вот еще что, Цин.

– Да?

Лео более спокойно спросил:

– Как ты думаешь, Ник Частин будет тебя еще беспокоить?

– Что ты имеешь в виду под беспокойством?

– То, что я слышал о нём, очень загадочно. И… Никто о нем ничего толком не знает.

– Я думаю, такое положение дел его устраивает, – сказала Циниия. – Более того, я уверена, что он пытается быть настолько таинственным и далеким от общественной жизни, насколько это возможно. И это значит, что он будет держаться от меня подальше. Последнее, что ему нужно – это привлекать к себе внимание, проводя больше времени с печально известной Алой леди.

– Хм…

– Подумай об этом, – сказала она, проверяя собственную логику. – Если бы он собирался беспокоить меня, как ты утверждаешь, он лишь рисковал бы привлечь к себе всеобщее внимание. Общественность будет строить различные предположения, его фотографии, наверно, снова появятся в газетах. А это ему нужно меньше всего.

– Да, наверное, ты права.

– Поверь мне, он не станет привлекать к себе внимание. Он знает, что если не станет подкидывать в огонь студень,  то об этой истории позабудут.

– А как насчет тебя? – голос Лео был все еще встревоженным.

– Я могу избегать репортеров до тех пор, пока они не сдадутся и не уйдут. Скорее у меня возникнут проблемы с родственниками, а не с мистером Частином.