— Добрый день, — Григорий решил сразу начать разговор по-русски, предполагая, что этот язык будет более понятен, чем все остальные.

— Здраво! — поприветствовал старик легионера по-сербски и сразу же перешел на приличный русский язык. — Стало быть, ты тот самый неправильный француз, что нашу Душенку у шептаров отбил? Хвала вама пуно!

Серб снял бейсболку и в Григория уперся живой взгляд прозрачных глаз, будто чистая река текла в его глазницах, играя на Солнце, отсвечивая голубыми и зелеными сполохами, как северное сияние.

— А её зовут Душенка? — улыбнулся Григорий, — буду знать. Ну и как она?

В воздухе повисла пауза. Взгляд старика водяным потоком вливался в глаза Распутина, и капрал почувствовал, что голова загудела, как трансформатор высокого напряжения. Даже волосы начали потрескивать, будто наэлектризованные.

— Да вот я как раз и хотел это узнать, — проговорил старик, не опуская глаз.

— Простите, отец, но причем тут я?

Старик, наконец, отвел свой взгляд.

— Да я вижу, что ни причем, — вздохнул и тихо, беспомощно добавил, — её перед допросом осматривал немецкий врач, предложил работу — она же у нас медсестра. Душенка так обрадовалась… Надеялась, что тебя так легче найти будет… А ты, значит, её тут не встречал?

Сердце кольнуло Распутина неприятным предчувствием.

— Прости отец, но нет. А как звали врача? Давай у него спросим.

— Душенка назвала его герр Вуле. Из немецкого госпиталя. Может знаешь такого?

Григорий почувствовал, как его глаза сами расширяются, а руки холодеют. Заметил это и старик.

— Стварно лоше? — перешел он автоматически на сербский.

— Знаешь, отец, — голова Распутина моментально переключилась в режим «турбо», — давай сделаем так… Ты пока иди домой и жди известий, а я узнаю всё, что смогу…

Вернувшись обратно, быстро позвонил Ежову. Как же! Лешкин номер был или занят, или недоступен. Второй звонок — оперативному дежурному: «Добрый день! Французские коллеги беспокоят! Передайте майору Ежову, что интересующие его медикаменты прибыли, и Жорж Буше с ними будет через час в госпитале. Ждать не смогу, поэтому пусть поторопится, мне нужно обязательно перевести ему инструкцию, чтобы избежать осложнений!»

* * *

— Ну просто какой-то праздник души, — балагурил Ежов, залезая в БТР, — а у меня как раз согласована с союзниками плановая инспекция нашей десантуры в немецком и американском секторе. Даже ничего изобретать не придётся — наше появление ни у кого вопросов не вызовет. Осталось придумать, с какого-такого перепугу русская делегация попрётся в немецкий госпиталь.

— Я ничего сложного не вижу, — пожал плечами Григорий, — приехали попрошайничать медикаменты. Но в данном случае лучше пойду я, у меня уважительная причина — ищу спасенную, обещавшую мне свидание. Кровь бурлит, тестостерон зашкаливает, а она тут с немецким доктором вась-вась. Могу даже Отелло изобразить.

— Самое то, — согласился Ежов. — Ну, ямщик, трогай!

— Поехали…

* * *

— Герр Вуле! Вас ждут около поста!

— Кого там черти носят?

— Француз.