|
Пусть и с приставкой «полу». Разрушив Сербию, НАТО, не желая и не понимая того, как разрядом тока, запустил почти переставшее биться сердце умирающей страны. Разворот самолёта Примакова над Атлантикой закрыл для нас «лихие девяностые». Начинается что-то новое, а что — зависит в том числе и от нас с тобой.
— А от меня-то что зависит? Как и чем я могу помочь, находясь за тысячи километров на нелегальном положении в рядах как раз того самого НАТО… — Согласен, — кивнул Ежов, — возвращаться тебе опасно. Во всяком случае под своей фамилией. Придется пока оставить всё, как есть. А насчет того, что ты в НАТО… Так это хорошо, — и майор, подмигнув Распутину, улыбнулся такой знакомой улыбкой Лёхи-взводного. Они попытались разобраться во французских скрижалях, но настроение было не бумажное. В итоге — плюнули, и Распутин повез друга, на правах старожила, показывать услуги местного общепита. Несмотря на то, что оба любили баранину, единогласно было решено отдать предпочтение сербской кухне. Товарищи заняли один из трех столиков в абсолютно безлюдном крошечном кофане на берегу речки с непроизносимым названием, не переставая обмениваться новостями. — Да знаю я всё это, — устало отмахнулся Ежов от рассказа Распутина про последнюю разведку. — Сербских женщин от 10 и до 60 насилуют и убивают, мужчин подвергают процедуре осмотра «на предмет обнаружения признаков принадлежности мусульманской вере». Если таковых нет — вырезают половые органы… А сколько посаженных на кол, зажаренных заживо, сброшенных в стволы шахт… Но самое омерзительное во всем этом, что боевиков-садистов подвозят на броне к сербским сёлам англичане и американцы, да еще и следят, чтобы сербы не сопротивлялись. При попытках вооруженного отпора жёсткую зачистку проводят сами НАТОвцы… А потом опять запускают косоваров — завершить начатое. — Зачем им это? — Григория передёрнуло от омерзения. — Чисто бизнес, ничего личного. Требуется любыми средствами очистить территорию от нелояльного населения, — тяжело вздохнул Ежов, делая акцент на слове «любыми». — Вот смотри, какую интересную справочку подготовили для нас учёные, — и Ежов достал элегантную кожаную папку из дипломата, с которым не расставался. — Специалисты по рудам и минералам считают, что резервы свинца на одном местном руднике «Трепча» оцениваются в 425 000 тонн, цинка — 415 000 тонн, серебра — 800 тонн, запасы никеля — 185 000 тонн, кобальта — 6 500 тонн. На руднике «Гребник» к югу от Глины доказаны запасы боксита в 1 700 000 тонн. Четыре тонны боксита содержат две тонны глинозема, из которых получается тонна алюминия. «Гребник», таким образом, может произвести 425 000 тонн алюминия. Установленные запасы ферроникеля в Космете составляют 15 000 000, но, по оценкам специалистов, они значительно больше. Кроме этого, в Косово 17 миллиардов тонн запасов угля… Думаю, тебе не надо рассказывать, кто и на каких условиях получит концессию на эти ископаемые сокровища… Однако это не единственный интерес… Ежов бережно вернул листок геологоразведки в папку. — «Армия освобождения Косово» обеспечивает работу наркотрафика по маршруту Афганистан — Ирак — Турция — Косово — Босния — Европа, самого выгодного и безопасного канала для наркодилеров. Объем перевалки оценивается в три миллиарда долларов. За полтора последних года Армия Югославии здорово потеснила «борцов за свободу», обрушила наркотрафик, крышуемый ЦРУ и МИ-6, барыши от которого идут напрямую в администрацию президента США в Вашингтоне и королевской семье в Лондоне. Это переполнило чашу англосаксонского терпения, после чего на сербов посыпались бомбы… — А теперь колись, командир, — скользнув взглядом по справке, прищурил глаза Распутин. |
