— В разведке, Гриша, в разведке. Только она бывает разная…

— Во как? — вскинул брови Распутин. — Ну тогда слушай, майор. Тебе это может быть интересно….

* * *

— А всё-таки их ракия — барахло, — поморщился Распутин, приглаживая мясное рагу стопкой горячительного напитка, — хотя, конечно, лучше, чем тот шмурдяк, что мы с тобой пили на Кавказе…

— Значит, говоришь, Дальберг, — не реагируя на реплику Григория, задумчиво произнес Ежов, кусая губу.

«Новая привычка, он раньше так не делал», — отметил про себя Распутин.

— Слушай, Айболит, — медленно проговорил Леха. В его глазах заполыхал так хорошо знакомый Распутину огонь почуявшего дичь волкодава. — Мне придётся слетать по кое-каким делам в Москву, а тебя я прошу о помощи в деле, не терпящем отлагательств… Я получил информацию, что на этой, край следующей неделе из Косово в Албанию будут переправлены 172 девушки разных европейских национальностей для распродажи их на органы. Организаторы — некий доктор Вуле и местный бандит Рамуш Харадинай.

— Ты говоришь о фактах, несовместимых с человеческими нормами.

— Торговля органами тут началась ещё в 1996-м году. Крышуют ее, опять же, МИ-6 и ЦРУ. Организуют какие-то чины из «Врачей без границ» и «Красного креста». Да-да, не вскидывай брови. Я не хочу обвинять огульно всех медиков, но подонков везде хватает. А дальше весь бизнес идет через Турцию…

— Но почему девушки? — ужаснулся Григорий.

— Девушкам легче заморочить голову — их, якобы, везут для работы, они психологически и физически слабее. Женская печень, по мнению живодеров, самая легкая для трансплантации и подходит мужчинам.

Распутин поднялся, подошел к берегу, глядя на бегущую по камням воду, поднял окатыш и с силой запустил его в стремнину.

— Приказывай, командир.

— Минимум — надо узнать хоть что-то про названные мной фамилии. Кто этот загадочный доктор Вуле? Максимум — получить доступ к его тушке и бизнесу, узнать детали, имена бенифициаров, названия клиник, фамилии заказчиков органов. Хотя… Думаю, что эти вопросы уже не на твою и не на мою зарплату…

— В легионе мне точно за это не заплатят, — усмехнулся Распутин, — зато неприятностей за своё любопытство огребу полную чашу…

— Ну, тут мы в одной лодке. За самодеятельность, что я тут с тобой развел, мне тоже, если что — не сдобровать. Кинься ты сейчас с моей информацией куда-нибудь в Женераль Сюрте — не оправдаюсь никакой оперативной необходимостью.

— Лёха, за твои примерчики я тебе точно когда-нибудь морду набью!

— Спокойно, капрал! Не нарушай союзную идиллию! Давай лучше выпьем за единение! Как никак, впервые с 1914 года русские и французские солдаты оказались в одних окопах. А ведь могли и в разных…

* * *

Лёха вернулся из Москвы стремительно, словно съездил в булочную на такси. Не прошло и суток, как он снова принял Григория в своем кабинете с мордой кота, ополовинившего крынку со сметаной.

— Запоминай, Айболит! — горячо зашептал он на ухо Распутину, наклонившись так низко, что со стороны могло показаться, будто русский майор пытается укусить французского капрала за ухо. — Четыре года назад ты, выполняя мой приказ и идя по следу торговцев оружием, вынужденно перешел границу Российской Федерации… Всё что, было дальше, включая поступление в легион, является частью операции по выявлению граждан РФ, скрывающихся от правосудия на территории Европы.