– Извините, – заметил Заркаф, – у меня сейчас многовато посетителей. Это все из‑за племянника. Вы ведь тоже пожаловали сюда из‑за него, не правда ли?

– Вы же читали мою статью, – ответил репортер, извлекая из кармана синюю тетрадь.

Марко был удивлен: Заркаф вел себя как радушный хозяин, словно смерть Лукмана вовсе его не касалась.

– Позвольте выразить вам соболезнования.

Заркаф пожал плечами:

– Он следовал своей судьбе.

– То есть?

– Употреблял наркотики. И продолжал предаваться этому пороку, хотя я дал ему приют и работу и старался уберечь от всякого рода неприятностей.

Это было политически корректное объяснение, – если ему верить.

– У вас есть какие‑нибудь свои предположения, кто мог бы его… это сделать?

– Нет. Я прикладываю максимальные усилия для того, чтобы в нашей общине не было наркотиков. Что бы ни думали о нас итальянцы, торговцы наркотиками не могут быть последователями ислама.

– То есть, не исключено, что убийцы – поставщики наркотиков?

– Да, они могли дать ему смертельную дозу.

Марко благоразумно не стал уточнять, что аутопсия исключила передозировку как возможную причину смерти. В газете он тоже не мог написать об этом.

– Знаете ли вы, как его… Кому нужно было так надругаться над телом?

– Я думал об этом. Они хотели его обесчестить. Наказать мертвого человека так, как не смогли бы сделать при жизни.

– Да, и теперь исламская община взывает к правосудию из‑за убийства вашего племянника. Где стоит искать убийц, по вашему мнению?

– Не знаю. Я не сторонник кровной мести, но сделал свой выбор сам и живу в этой стране, а значит, доверяю итальянским законам.

– Что делает вам честь. В особенности после всего, что случилось.

– Это похоже на какой‑то кошмар. Но все эти манифестации не помогут соблюдению порядка.

– Вы знаете кого‑нибудь из тех наркоторговцев, что были связаны с племянником?

– Нет. В полиции мне тоже задавали этот вопрос.

– Вы хотите сказать, что его вам задавали карабинеры?

– Полиция, карабинеры, всё, кто ведет следствие. Сейчас в квартире, где жил Лукман, орудуют сотрудники криминальной полиции, так они представились.

– У вашего племянника были друзья, у него были с кем‑нибудь тесные отношения? Может быть, девушка?

– Я никого из них не знаю. Он меня ни с кем не знакомил.

– Он посещал мечеть?

– К сожалению, нет.

– Он любил бывать в каком‑нибудь баре, к примеру?

– Не думаю. В нашей семье употребление алкоголя не приветствуется.

– Как и наркотиков, если я правильно понимаю.

– Вы правы. Но я не знаю, где он бродил по ночам и где находился, когда исчезал.

– Исчезал?

– Да, временами. Бросал работу, но после возвращался.

– То есть вы не впервые были вынуждены искать его?

– Я никогда его не искал. Он всегда возвращался сам.

– Поэтому вы не сразу заявили об его исчезновении?

– Да, я думал, что он вернется.

– Но он погиб.

– Да, случилось так.

– Расскажите немного о себе.

– Рассказывать особо нечего. Наша семья родом из Нуакшота, столицы Мавритании. На протяжении веков мы занимались торговлей. Но сейчас трудно вести бизнес в стране, со всех сторон окруженной пустыней. Поэтому десять лет назад я приехал сюда, в Италию. Сначала объехал пол Африки, от Нигерии до Туниса, затем был в Испании и Франции.