– Не исключено, что они как раз захотят выставить себя мучениками, – предположил начальник полицейского управления Мозелли.

– Не думаю, – возразил Маттеуцци. – Главный мулла – большой плут. Он использует любую возможность, чтобы посетовать на несправедливости, которые претерпевают его единоверцы, но при случае охотно залезет к ним в карман. Мулла все поймет правильно.

– Прекрасно, – заявил Мозелли, на котором лежала обязанность общения с исламской общиной, – отсрочка нам кстати. Однако хорошо было бы представить конкретные результаты сразу же после Крещения. К примеру, арестовать убийц Лукмана. Необходимы и показательные мероприятия в отношении кретина, убившего арабского юношу.

– Мы и над этим думаем, – перехватил инициативу Маттеуцци, не терпящий указаний в свой адрес.

– Давайте не будем забывать, что мусульманам теперь придется оплакивать новую жертву, – заметил Стораче.

– Но для такого случая у них уже есть виновный и политическая мишень для возможных выступлений: дежурные патрули, – ухмыльнулся прокурор.

Граффер, Мозелли и Стораче наконец ясно поняли, что, несмотря на произошедшие события, прокурор не имеет ни малейшего намерения посвящать их в ход следствия по делу Лукмана. Таким образом, он идет на большой риск, так как в случае неудачи вся ответственность будет возложена на него. Единственно возможным объяснением его тактики могло служить то, что прокуратура близка к аресту виновного и желает, чтобы все почести достались исключительно ей. Мозелли и Граффер сразу ощутили желание поучаствовать в мероприятии.

– Для расследования убийства Лукмана полиция могла бы предоставить мобильную бригаду, – сделал ход начальник полиции.

– А мы смогли бы выделить следователей из числа карабинеров, – добавил генерал.

– Благодарю вас, – ответил Маттеуцци, – но лучше бы полиции заняться расследованием о поджоге гипермаркета и бросить все силы на обеспечение общественного порядка. В то время как ваши люди, – прокурор обратился к Графферу, – должны прижать этого Бентивольи и остальных бравых патрульных. Вероятно, это было непредумышленное убийство. Но за свои ошибки нужно платить. Нельзя допустить, чтобы итальянские патрульные и дежурные из числа мусульман превратили наши улицы в арену боевых действий. В общем, что касается господина Бентивольи, ему полезно будет немного посидеть в тюрьме. Тоже еще, шериф хренов нашелся! И больше никаких патрульных, никакой частной мусульманской полиции, для которой один закон – око за око, зуб за зуб, – понятно? Все должны уяснить себе, что не правление жилищных товариществ, а мы представляем здесь закон и обеспечиваем его соблюдение. Еще раз подчеркиваю, ситуацию в городе контролируем мы, и никто другой.

Последние слова прокурор прокричал в адрес Граффера и Мозелли. Таким образом он ясно дал им понять, что они рискуют гораздо больше него. Политическое руководство их даже слушать не стало – этот факт говорит о многом. Теперь они должны из кожи вон лезть, чтобы сохранить свои кресла. За четыре дня до наступления Рождества в городе сложилась чрезвычайная ситуация.

– И последнее, – заявил прокурор, перед тем как распрощаться с собравшимися, – никому ни слова о том, что мы здесь обсуждали. Газетам и без того есть чем заняться, не дай бог какой‑нибудь журналюга прознает историю о патрульных‑мусульманах и тому подобном и окончательно подорвет доверие к следствию. Так что если я хоть строчку об этом прочту…

Стораче, Граффер и Мозелли смотрели на Маттеуцци как невинные жертвы, пригвожденные к позорному столбу.