– Полиция не принимает участия в расследовании, – уточнил, настаивая на своем, Мозелли.

– Господа, господа, – вмешался Маттеуцци, – мы с вами здесь не для того, чтобы предъявлять друг другу обвинения. Дайте же капитану изложить все факты.

– Сегодня к делу о нераскрытом убийстве добавилось дело о непреднамеренном убийстве, жертвой которого стал еще один молодой араб, – продолжал Кау, – а также покушение на убийство украинского сутенера и поджог гипермаркета. В печать также может попасть и история о мусульманских патрулях. Более того, в наши задачи входит сохранение общественного порядка, а запрещенные выступления мусульманской общины могут сразу же начаться вновь. Можете представить себе, какие последствия они повлекут за собой.

– Не сгущайте краски, капитан, – вступил в разговор префект. – Вы что, надеетесь разрядить обстановку, разрешив демонстрации?

Кау понял, что после собрания у мэра с участием политических деятелей, перед которыми прокурору и префекту пришлось прогибаться, им больше всего хотелось сейчас на ком‑нибудь отвести душу.

– Я просто намерен довести до вашего сведения, – не отступал капитан, – что если манифестации продолжатся, несмотря на запрет, мы можем оказаться перед серьезной проблемой.

– Мы этого не допустим. – Де Сантис возвысил голос подобно адвокату на судебном процессе. Натолкнувшись на взгляд Маттеуцци, он не рискнул продолжить речь.

– Безусловно, – поддержал его префект. – Капитан, вы еще ничего не рассказали о допросах, проведенных вами по делу Лукмана, а только высказали мнение, что его смерть послужила детонатором многих ныне происходящих событий. Нельзя ли ускорить расследование? С того времени, как было обнаружено тело, прошел почти месяц. Что вы можете сказать о трех иммигрантах, которых содержите в центре по переселению? И почему дядюшка заявил о пропаже племянника только спустя две недели?

– Что касается господина Заркафа, то мы изучили его биографию. Ему тридцать девять лет, он родом из зажиточной мавританской семьи, из Нуакшота, столицы Мавритании. Как и большинство его соплеменников, он принадлежит к этнической группе мавров‑хасани. Прежде чем найти приют в Италии и заняться здесь бизнесом, он путешествовал по Африке и Европе. В его паспорте стоят виды на жительство в Испании и Франции. В конце концов он нашел свою Мекку в Италии. Заркаф – владелец мясной лавки и значительной доли в магазине ковров, у него две машины, «мерседес» и «пунто», и две квартиры, одна площадью сто сорок квадратных метров, а вторая – сорок пять. Она находится прямо над мясной лавкой, в ней жил Лукман. Среди прочих достоинств этого господина – тесная дружба с главным муллой. Он не кичится своим положением. Девяносто процентов иммигрантов‑мусульман родом из Туниса или Марокко, выходцев из Мавритании совсем немного, и Заркаф пользуется среди них большим уважением. Он постарался бы отговорить религиозных деятелей от проведения акции протеста, но был в то время в командировке по служебным делам. Дядя утверждает, что с опозданием заявил о пропаже племянника, потому что две недели отсутствовал в городе, к тому же племянник исчез не впервые. Мы проверили отели, в которых Заркаф ночевал: там подтвердили его пребывание. В ночь убийства он находился в городе. Глава мечети и директор библиотеки исламского центра подтверждают его алиби. Он был вместе с ними до одиннадцати часов.

– Таким образом, – уточнил Де Сантис, – у него еще оставалось время, чтобы убить племянника в шахте.

– Если мы доверяем его алиби, нет. Ему пришлось бы добираться до шахты с противоположного конца города. Это примерно минут сорок пути, если не больше. В таком случае ему нужно было бы покинуть мечеть, где‑то убить Лукмана, – а мы еще не знаем, каким образом он был убит, – затем вскрыть ему живот и перевезти тело.