– Это вполне осуществимо, если допустить, что труп в шахту перевозили другие люди и произошло это спустя несколько часов после убийства, – вставил реплику Мозелли.

– Да, – согласился Кау, – но я хотел сказать о другом. Алиби можно подтасовать, поэтому я допускаю, что у него было время совершить это убийство. Однако то, что сделали с убитым… это не укладывается ни в какие рамки. Даже если Заркаф и хотел избавиться от племянника, он мог уничтожить его более простым способом. Для этого у него были и необходимые средства и влияние. Но вскрытие тела – ужасное деяние, это знак, поданный кому‑то, вероятно, самому Заркафу. Трудно представить, чтобы он его заказал.

– На вашем месте, капитан, – прервал его префект Стораче, – я бы не был в этом настолько уверен.

– Да, полностью нельзя отбрасывать ни одну из версий. Господин Заркаф находится под нашим наблюдением. Возможно, в ходе расследований мы получим подтверждение его невиновности.

– Господин Мормино, ваша очередь, – обратился префект к Паоло.

– Результаты токсикологической экспертизы, – начал отчет заместитель комиссара полиции, – исключают наличие отравляющих веществ в тканях Лукмана. По крайней мере таких ядов, следы которых могут быть обнаружены. Образцы крови, внутренних органов и мышц были законсервированы на тот случай, если в распоряжение следствия поступят какие‑нибудь новые улики. В квартире жертвы не обнаружено ничего компрометирующего. Только личные вещи. Впрочем, мне кажется, что в квартире произвели уборку. Идеальный порядок в жилище наркомана наводит на подозрения.

– Вероятно, Заркафу не хотелось, чтобы в принадлежащей ему квартире обнаружили героин, – вставил реплику Кау.

– Согласен с вами, – подтвердил Мормино.

– Капитан, поправьте меня, если я ошибаюсь, – у генерала Граффера лопнуло терпение, – но мне кажется, что вы стараетесь выгородить всех подозреваемых. Заркафа, тунисцев… Хорошо, почему же тогда вы их задержали?

– Согласно моим… – возразил было Кау, но прокурор не дал ему продолжить.

– Я полностью удовлетворен тем, как ведется следствие. – Маттеуцци повернул разговор в свое русло. – И я уже сказал мэру, что задержание трех тунисцев было верным стратегическим шагом. Скорее всего, мы их отпустим, но они должны будут оставаться в зоне нашей досягаемости.

– Это означает, – уточнил Граффер, – что их продолжают считать виновными.

– Задержание тунисцев – лишь часть следственных действий, – констатировал прокурор, – и вызвано оно острой необходимостью предотвратить этнические распри. Мы не расисты, – он возвысил голос, – нас нельзя обвинить в такой гнусности. В этом городе ни одна из этнических групп или религиозных группировок не может обвинить нас в ксенофобии или в политической дискриминации. Мы защищаем всех наших граждан, будь то итальянцы, католики, мусульмане или выходцы из стран, не входящих в ЕС.

– Подумайте о том, – продолжил Маттеуцци, – что мы призваны обеспечить порядок, но этого невозможно без определенного контроля. Среди прочих мер, которые предотвратили бы возможные столкновения, я разрешил бы исламской общине провести демонстрацию, но только после Крещения. Коль скоро они соблюдают Рамадан, молятся и совершают паломничества, то должны понять, что для нас Рождество – святой день.