Он посмотрел вниз, на нее, и встретился с широко открытыми вопрошающими глазами.

– Знаете ли вы, – спросила она, – что Гелей все время ссорилась с Мишей, и все из-за того, что любила его, но боялась, что он ее не любит?

– Кто это Гелей? – в свою очередь, спросил Джек.

– Бриджит! – позвала Гас, и в ее голосе были слышны непреклонные нотки. – Пора обратно в кровать. Идем.

И она протянула племяннице руку.

Взгляд, брошенный Джеку, предупреждал: «Не поощряй ее. Бриджит романтичный ребенок, и она ищет романтику во всем: в балете и глупых ребячьих выдумках. Оставь ее в покое».

Они направились к лестнице, а он смотрел им вслед. Бриджит была просто очень маленькой девочкой, в ней не было ничего от взрослой властности ее тетки. Как всякий ребенок, она нуждалась в родительской любви и надежном семейном очаге.

Она очень хотела, чтобы тетя Августа нашла себе друга.

– Спокойной ночи, – обернувшись, пожелала ему Бриджит.

Украшенный блестками лебединый хвостик удалялся, легкое облачко вот-вот должно было улететь.

Джек подмигнул ей, словно скрепляя договор: он сохранит ее тайну, если она не разгласит его секрет.

Глава 20

Это была церковь, в которой они венчались.

По этому проходу она шла к алтарю с букетом белых роз под руку с отцом. В тот субботний день дождь хлестал по крыше церкви Святого Андрея и ни единый солнечный луч не оживлял мрачного сумрака сводов. Но она, его невеста, освещала храм силой своей любви. Он никогда не видел в ком-нибудь такого сияния. Нежность, преклонение, страсть горячей ирландской крови, все было в ней в тот день.

Мэгги Донован, которая должна была стать Мэгги Кэлгейн…

Джек так и не понял, почему она его обожала и почему остановила на нем свой выбор. Он ничем не заслужил столь глубокого чувства. Но в тот день, когда она стояла рядом с ним у алтаря и клялась посвятить ему всю свою жизнь, он дал себе слово, что станет достойным ее любви. Что не обманет ее ожиданий. Он станет тем самым героем, каким уже был в ее глазах.

Но это было вчера. А сегодня церковь залита солнечным светом, и витражи с крылатыми ангелами и святыми сияют разноцветными драгоценными камнями. Но сердце Джека исполнено тоски. Он идет к алтарю, еле передвигая ноги.

Сегодня он, а не невеста, идет по проходу к алтарю, где его ждет гроб из красного дерева, украшенный кроваво-красными розами и кудрявой зеленью папоротника. Преступники похитили его единственную дочь, шестимесячную Хейли, а когда он отказался выполнить их требования, зверски убили ее.

Он шел по проходу под взглядами родных Мэгги и читал в их глазах растерянность и боль. Как мог он допустить, чтобы такое случилось? Почему он ничего не сделал? Но больнее всего было для него недоумение собственной семьи. Отец и мать, которые прежде не знали, что о нем думать, теперь осыпали его упреками. Они стыдились своего сына и не желали даже смотреть на него.

– Нет! – закричал он, и отраженное каменными стенами эхо ударило прямо в него.

И вдруг он очутился в другой церкви, и это был другой день, и он, ворвавшись внутрь, полный отчаяния, бежал по проходу к алтарю. Там в конце стоял гроб, но это не была его малютка-дочь…

Это была его жена Мэгги. «Мэгги, что я с тобой сделал?»

Вся в белом, она походила на окровавленного ангела. Алая кровь текла из ран на запястьях, жертвенная кровь за грехи человечества, за ее и его грехи. Потому что у них с Мэгги был ужасный секрет, который он так и не решился никому открыть.

Секрет, известный только похитителям дочери. И хотя жена покончила с собой, Джек знал, что не только потеря ребенка заставила ее расстаться с жизнью, но и его отказ договориться с похитителями.