– Нет! – снова закричал он.

Кто-то еще, кроме него, был в комнате. Он напряг глаза и увидел Гас в ногах постели. Она стояла, ухватившись за медную спинку кровати, и ее лицо выражало озабоченность. На ней были мужские трусы и майка. Груди с розовыми сосками натянули тонкую ткань. Такой она являлась ему во сне. Если бы сейчас она тоже была сном, от которого он мог бы очнуться…

– Тебе приснился кошмар? – спросила она.

Джек потряс головой: черная сетка перед глазами мешала ему видеть. Голова раскалывалась на части, сердце сильно билось. Гас была последним человеком, которого он сейчас хотел видеть. Он был не в настроении.

Видимо, войдя в комнату, Гас включила свет у кровати.

Джек вспомнил, что на нем нет пижамы и что простыня сбилась на сторону и едва прикрывает его.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я тоже не могла уснуть. Наверное, бессонница заразительна. Я подумала, что, если ты тоже не спишь, мы могли бы… поговорить. Но когда я подошла к проему двери, я услышала, что ты к-кричишь и…

Он уловил неуверенность в ее голосе. Она казалась слабой и уязвимой, совсем не той привычной, решительной Гас. Она испугалась за него и сняла с себя маску. Гас Феверстоун приходит к нему на помощь. Смешно.

– Уходи, – приказал он ей.

Она отпрянула, как от удара, и он удивился, как мало это его трогает. Припадок горя и чувство вины ожесточили его.

– Убирайся отсюда, – повторил Джек еще резче, с ненавистью глядя на нее.

Хотел бы он знать, почему у нее такой обиженный вид? И что вообще она от пего хочет? Гас была для него чересчур сложной натурой, и он не собирался в ней разбираться. Он не для того находится здесь, чтобы пытаться завязать с ней дружбу. Он здесь для того, чтобы найти негодяев, погубивших его семью. Он здесь для того, чтобы навсегда залечить свою рану.

Чувство вины раздирало его на части.

– Ты так хочешь? – с сомнением спросила Гас, ее голос еще больше смягчился, и в нем зазвучала покорность. – Я могла бы остаться, мы бы п-поговорили… Как бы там ни было, но разговор всегда облегчает душу…

Джек был поражен, что она продолжает настаивать. Должно быть, он выглядит ужасно, если сумел вызвать в ней сочувствие. Только одна Бриджит была способна найти отклик в ее душе. Гас была не из тех, кого легко разжалобить. Она жила в постоянном ожидании, что люди ее отвергнут, и поэтому отвергала их первая. Она причиняла боль в надежде уберечь себя от боли.

«Только не на этот раз, – сказал он себе. – Я не собираюсь ставить себя на твое место, чтобы понять твои чувства».

Наоборот, ему хотелось причинить ей боль. И если это могло прогнать ее из комнаты, он готов был на этот шаг. Позволь он ей остаться, она замучает его вопросами и копанием в его душе.

Женщины не остановятся, пока не превратят твою душу в сплошную рану.

– Говорить с тобой? – сказал Джек презрительно. – С богачкой и владелицей журнала? Вздорной королевой подиума?

Это все равно что мухе исповедоваться пауку.

Она смотрела на свои стиснутые руки, и Джек видел, как у нее дергается щека. Некоторое время Гас молчала, принимая решение. Когда она подняла голову, ее лицо выражало твердость и все то же сочувствие: Она не стала надевать маску, но и не прятала своих ран.

Злая радость охватила его при мысли о том, что он попал в цель. Скорбь в ее глазах на мгновение заглушила ту, что жила в его душе, и он торжествовал победу.

Триумф продолжался всего секунду. Он увидел ее взгляд, взгляд обманутого одинокого существа, которого лишили последней веры в человечество.