Джек не видел, как она ушла, но слышал, как захлопнулась за ней дверь. Наступила гнетущая тишина, и вместе с ней пришло осознание одиночества, равного которому он не испытывал никогда в жизни, даже когда потерял все, что было ему дорого.

Тогда его питало и поддерживало слепящее бешенство и мысль об отмщении. Теперь у пего не было ничего. Он остался один на один с собой. Джек понял, что погиб.

Презирая себя, он встал с кровати, прикрываясь простыней.

Как это погиб? Да он почти не знает эту женщину! Что, черт возьми, с ним происходит? Разве можно питать искреннее чувство к эгоистке, подобной Гас Феверстоун? Она была из стана врага. Она не только пыталась убить его ради своих целей, но и была полной противоположностью женщине, на которой он был женат. Мэгги была бескорыстной и любящей. Странно было сходить с ума по какой-то манекенщице, одержимой мыслью об убийстве, после такой женщины, как Мэгги. Ему вообще незачем было сходить с ума по какой-либо женщине.

Фигурка Гас, которую он начал вырезать, лежала на ковре, там, где он ее вчера оставил. Придерживая на поясе простыню, Джек осторожно поднял ее, стараясь не касаться тех частей, которые казались ему особенно живыми, но пальцы сами собой сомкнулись на ее выпуклостях.

Он все крепче сжимал ее в руке, чувствуя, как в нем пробуждается желание. Потом уронил деревянную Гас на комод, спрашивая себя, уж не лишился ли он разума. Ведь эта женщина ему даже не нравилась Его влечет к ней секс, и ничего больше, а ведь он давным-давно забыл радости и горести этого развлечения.

Никогда не стоит смешивать работу с личными чувствами.

«Господи, – подумал Джек. – Я так запутался в своих отношениях с Гас и Бриджит, что почти забыл о работе». Он обманывал себя. К Гас его влек не только секс, но и она сама, и даже Бриджит Он сделал ужасную ошибку, поставив чувства выше долга, и теперь должен за это расплачиваться. В его деле не было места переживаниям, он не имел права щадить людей на пути к цели, даже если это заставляло его страдать. Он ножом отсечет все нити, которые связывали его с Гас.

Джек поднял подушку, открыв спрятанное под ней блестящее смертоносное оружие. Он взял его, крепко сомкнув пальцы на рукоятке из слоновой кости. Свет играл на стальном лезвии ножа.

Отсечь все раз и навсегда. Без всякой жалости и снисхождения.

Джек повернул голову и увидел белые перья. Он ошибся.

Это не был человек или животное, это был «лебедь».

– Ты что – в этом спала? – спросил он, изгибаясь, чтобы рассмотреть «лебедя».

– Ну конечно же, нет, глупый, – снисходительно объяснила Бриджит.

Джек приподнялся на локтях и оценил ситуацию. Бриджит сидела на его ногах и при этом энергично жевала, судя по всему, резинку.

– Я бы тогда испортила хвост, – продолжала она. – Обычно я сплю в трико, у меня их несколько.

– Рад слышать это. А теперь не могла бы ты слезть с моих ног, чтобы я мог повернуться на спину?

– Ох, простите, пожалуйста. Кровать очень узкая, и мне надоело ждать, когда вы проснетесь.

Бриджит переместилась на край постели и выдула большой розовый пузырь, который ловко спрятала обратно движением языка. На ней были все та же кисейная пачка и атласные туфельки, но теперь она украсила голову убором из белых перьев, таких же как хвост.

Придерживая простыню, Джек с опаской перевернулся на спину, боясь, что неосторожное движение откроет пятилетней племяннице некоторые ошеломляющие детали мужской анатомии. Маневр не совсем удался, но Бриджит, казалось, ничего не заметила.