Дрожащими руками Гас снова поднесла бокал ко рту, но пить не смогла и отдала его стюардессе, которая кружила рядом, готовая прийти на помощь. Гас действительно нуждалась в помощи. Уже несколько раз она заказывала себе что-нибудь из напитков, но не могла сделать ни глотка. Черные мысли не давали ей покоя.

– Вы, наверное, трусишка? Боитесь летать? – посочувствовала стюардесса.

«Я не трусишка, а убийца», – хотела поправить ее Гас, но вместо этого только кивнула головой.

Она убедила себя, что действовала правильно и даже совершила благородный поступок, утопив Джека Кэлгейна. Если смотреть на вещи трезво, то он не оставил ей выбора. Он похитил и шантажировал ее, разрушил ее планы. Бедная заблудшая душа, он тем не менее буквально физически принудил ее совершить безрассудный поступок. Его трагедия заключалась в том, что он ошибся в выборе женщины, потому что планы Гас Феверстоун превосходили границы его воображения.

Подобного рода логическое обоснование оказалось непростым даже для такой личности, как Гас, привыкшей смело защищать свои поступки и взгляды. Она обрабатывала мучившую ее совесть до тех пор, пока та не превратилась в нечто мягкое, вроде пластилина, с которым любила забавляться Бриджит и которому можно было придать любую желаемую форму. Но как бы Гас ни оправдывалась, она все равно нарушила шестую заповедь, хотя и убеждала себя, что не собиралась его убивать и что в ее поступке не было ничего предумышленного. Его смерть скорее была непредвиденным последствием ее отчаянного желания во что бы то ни стало отделаться от него. Конечно, теперь она сожалела об этом. И очень искренне. К горлу Гас подступала тошнота, когда она представляла Джека лежащим на дне моря. Бездыханный труп, лишенный мрачного загадочного магнетизма и необычайной силы… Но что она могла поделать?

Это была одна из тех ситуаций, когда речь идет о выборе между меньшим и большим злом, и она справедливо выбрала меньшее. Невыносимо трудная моральная дилемма, которую невозможно разрешить. Речь шла о том, чтобы выбросить одно гнилое яблоко, которое могло испортить целую корзину крепких и здоровых. И в этом случае таким гнилым яблоком был человек, который стоял на пути к осуществлению всех ее великих планов.

Гас даже попыталась оказать ему помощь. Надо признать, что это была запоздалая помощь, но все равно помощь. Вбежав в спальню, она торопливо оделась и поспешила к джипу, чтобы добраться до аэродрома, но, терзаемая угрызениями совести, повернула к дому привратника и предупредила его о несчастье.

«Там тонет человек», – сказала она ему в надежде, что он еще успеет спасти его. Но было уже поздно. Привратник не обнаружил никаких следов Джека.

Голос таксиста прервал мысли Гас: они подъехали к воротам особняка, и он переговаривался с охранником.

– Я выйду здесь, – сказала ему Гас.

У нее не было с собой денег, и она попросила охранника заплатить за нее. Затем подождала, когда такси отъедет.

– Все в порядке, мисс Феверстоун? – спросил ее охранник. – Мы не ожидали, что вы так скоро вернетесь.

– Доброе утро, Говард. – Гас была рада, что дежурил именно он: Говард был приятным, обходительным человеком и нравился ей больше других охранников. – Все в порядке, но я хотела бы попросить вас о небольшом одолжении, – сказала она заговорщически. – Пожалуйста, не говорите никому, что я вернулась. Я хочу сделать им сюрприз.

Говард прикоснулся к фуражке.