– Самая подходящая роль для Метрии, – сказала Мела. – Она‑то как раз очень сообразительна, так что в этой дурочке никто ее не узнает.

– Недурно, – сказала Метрия, явно загоревшаяся этой идеей. – А как назовем сиротку?

– Несмышленыш, – предложила Окра.

– Мне нравится, – сказала Метрия, – но это имя для мальчика.

– Нам нужно что‑то непритязательное и запоминающееся. А то ведь если нас разоблачат, это будет ой какая беда.

– То, что нужно! – воскликнула Яне.

– Ты о чем?

– Об имени. Пусть ее зовут Ойбеда.

Демонесса заклубилась и переформировалась в самую трогательную, маленькую, невинную и бедную сиротку, какую только можно было себе представить. В лохмотьях и с коробочкой тонких щепочек с красными кончиками.

– Спички, купите спички! – принялась канючить она самым что ни на есть сиротским голосом.

– Тьфу, ничего не выйдет! – воскликнула Мела. – Мы же в Ксанфе, здесь ни у кого нет денег. Все тугрики и прочие по норам прячутся. Как тут можно что‑то продавать и покупать!

– У нас, демонов, это обычное дело, – заявила Метрия. – Мы делаем что хотим: охота продавать – продаем, охота покупать – покупаем. А деньги, – она взмахнула рукой, и в ней появился:: маленький блестящий кружочек, – делаем из воздуха. Говорят, обыкновены тоже владеют такой магией, но лишь немногие.

., – Но разве ваши монеты не превращаются потом обратно в воздух? – поинтересовалась Мела.

– Это само собой. Как только мы перестаем на них концентрироваться. Ну и что?

– Но тогда это не торговля, а обман. Надо платить настоящими деньгами.

– Так ведь и спички у меня ненастоящие.

– Это еще хуже, потому что может нас выдать, – сказала Яне. – У настоящей сиротки "все должно быть настоящее: и лицо, и одежда, и спички… Прежде всего, конечно, спички.

Метрия вздохнула, и весь ее коробок испарился.

– Это точно. Придется делать настоящие.

Вчетвером они отправились к ближайшей щепочнице, наобдирали щепочек и, найдя нужный источник, принялись окунать их кончики в серу. Любопытно, что, видимо, в силу особой магии, головки спичек получились вовсе не серыми, а красновато‑коричневыми.

– Это должно их расстроить, – сказала демонесса, сотворив новый коробок и укладывая в него настоящие спички.

– Что? – переспросила Яне.

– Застроить, пристроить, утроить…

– А, устроить?

– Неважно! – сиротка поджала губки.

Но тут поджала губы и Мела.

– Так не пойдет, – заявила она. – Разговор у нас должен быть самый простецкий. Ведь предполагается, что эта Ойбеда умом вовсе не блещет.

– Может, ей просто пищать «Спички! Спички!», а больше ничего не говорить, – предложила Окра.

– Верно, – согласилась Мела. – Слышь, сиротка, так и поступай.

– Спички, – жалобно пролепетала Ойбеда, глядя на русалку огромными, полными слез карими глазами. – Спички!

– То что надо! – воскликнула Яне. – Этакое нытье растопит и каменное сердце.

– Сейчас посмотрим, – с воодушевлением промолвила сиротка, направляясь к здоровенному валуну, имевшему форму сердца. – Спички, – прохныкала она, вложив в это слово всю душу, что для существа бездушного являлось вершиной сценического перевоплощения.