– Хорошо, что мы вместе, все трое, – сказал Че тоже с явным облегчением, напомнившем Дженни о том, что при всей его взрослой рассудительности ему было всего‑навсего семь лет.

Неожиданно в комнате появилась уйма народу. Воззрившись на новоприбывших, Дженни оторопела. Да и как было не оторопеть, увидев трех Гвенни, троих Че и трех котов. Да что там коты – здесь находилось три Дженни.

– Ой, меня стало две… – начала одна из Гвенни, и тут же осеклась. Потому что рядом с третьей гоблиншей появилась четвертая.

– А меня… – начала было Дженни, но не закончила.

– Молчи! – воскликнул Че. – Это не просто пол, а таблица. Таблица умножения!

Дженни прикусила язык. Она не доверяла ни таблицам, ни умножению, ни всякой там цифири‑арифметике, однако ей всегда казалось, что таблица умножения умножает числа, а не живых существ.

– Ты посмотри под ноги! – настаивал Че. – И туда, где пол обрывается.

Три Дженни так и поступили. И убедились, что стоят на неком подобии стола, который подошел бы по размеру давешней Взрослой. Стол этот расчерчен клеточками, а в клеточки, и по краям и в центре, вписаны цифры. Довольно быстро до них (или до нее) дошло, что цифры в центре представляют собой результат перемножения цифр по краям, но ни одна из Дженни не помнила, как этот результат называется: то ли сума, то ли несчастное, то ли выведение. Нет, кажется все‑таки произведение, хотя тем же словом некоторые называют книжку. Но в любом случае ясно, что если цифры умножать, то их будет больше. А от этого радости мало, потому что чем больше цифр, тем больше путаницы. Таблица умножения – это такое место, где девочке делать нечего.

– А вдруг, – пришло Дженни в голову, – это всегото‑навсего дурной сон. Разве они не в Сонном Царстве?

– Стоит нам назвать число, как таблица нас на него и умножает, – заявил Че. – Гвенни сказала, сколько ее, и ее стало во столько раз больше. А я сказал, сколько нас вместе, с тем же результатом. Боюсь, мы попали в затруднительное положение.

Четыре Гвенни и три Дженни кивнули, боясь сказать лишнее слово.

– Думаю, – осторожно промолвил один Че, – все мы считаем себя настоящими.

– И ни один из нас не хочет лишиться своей индивидуальности, – добавил другой. Он не боялся назвать число «один», поскольку, как всякий образованный кентавр, знал: при умножении любого множителя на единицу произведение остается равным этому множителю.

Семь девочек снова кивнули: они такими познаниями не обладали и опасались ляпнуть не то.

– А не можем ли мы произвести деление? – промолвил один из Че.

– Но ведь это таблица умножения, – осмелилась возразить одна из Гвенни.

– Эти математические действия родственны, – указал другой Че. – Одно из них обратно другому. Да, делить эта таблица ничего не станет, но мы можем умножить дробь на дробь.

– А так можно? – спросила Дженни (уже не вполне уверенная, какая из них она сама).

– Думаю, да, – кивнул третий Че. – Наверное, лучше всего будет сначала уменьшить число Гвенни до числа остальных, а потом проделать то же самое со всеми нами.

– А это не больно? – заволновались все четыре Гвенни.

– Ни капельки, – заверил их второй Че. – Вы ведь уже умножались. А сейчас я умножаю вас на три четвертых.

Одна Гвенни исчезла. Три оставшиеся испуганно переглянулись.

– Ну как, не больно? – спросила одна из Дженни.