«Будто по молчанию нельзя сделать выводы», – подумал я.

– Спрашивай, – после паузы сказала Лалира.

– Это ты создала ложные следы для беглецов? Ровным счетом дюжину.

Лалира молчала, и только легкий ветер перебирал лепестки цветущих слив.

– Я, – гулко вздохнула джанная наконец.

– Что же они пообещали тебе взамен?

– Ничего. Я и не показывалась им. Они пришли измученные, остановились в роще, и пока мальчик спал, девочка взывала о помощи. Она – дочь пустыни, как и я. Разве могла я оставить ее в беде? Она ведь не золота просила, не табун лошадей… – Лалира гулко вздохнула. – Просто хотела скрыться от чужих глаз и добраться до родных. Просила мать-пустыню спрятать ее следы. Я умею и прятать, и наводить морок, вот и…

– И, главное, не перестаралась, чтобы не заметно было, какая сила задействована, – вздохнула Фергия. – Полезное умение… Покажешь потом?

– Покажу, – отозвался сад гулом ветвей. Мне почудилось в нем виноватое облегчение.

Да ну, глупости! Неужели Лалира, могущественная джанная, опасается хрупкой и слабой человеческой колдуньи? И о чем они договорились на самом деле, хотел бы я знать? Фергия ведь правды не скажет, Лалира – тем более…

– Вот и славно, – сказала Фергия и привычно завопила: – Ургу-у-уш! Седлай лошадей!

– Всех? – послышался в ответ измученный голос.

Право, Ургуш не слишком перетруждался, но изображать изморенного работой невольника умел превосходно.

– Только для гостей, – ответила она, и мне почудился выдох облегчения, такой же гулкий, как у джаннаи. И то, седлать кобылу Фергии – занятие не для слабых духом. – Вы, Вейриш, выспитесь как следует, а вечером снова приезжайте. Нас ждет развязка этой истории, и, думаю, вы захотите присутствовать.

– Вы намерены позвать сюда Ларсия и… столкнуть его нос к носу с этими двумя? – негромко произнес я.

– Ну да, а что еще прикажете делать? Иначе они сроду не договорятся. И потом, если Ларсия удастся убедить, что все не так уж скверно, мы получим доступ к рашудану.

– Все-таки согласны, будто и его накрыло проклятием?

– Нет, как раз в это я не верю, – серьезно ответила она.

– Но вы же сказали…

– Я много чего говорю, Вейриш! – перебила Фергия. Вот с этим я готов был согласиться. – Да, интересная гипотеза, но не более того. По срокам не сходится, так что, думаю, рашуданом просто овладели лень и апатия как следствие безделья и всевозможных излишеств. У него, судя по всему, не слишком твердый характер. Он еще долго держался, а теперь…

– Что – теперь? – требовательно спросил я.

– Не знаю, я этого вашего рашудана не видела и даже по рассказам плохо представляю, – развела руками Фергия. – Что-то, видимо, произошло. А может, ничего не происходило, просто он убедился, что сыновья выросли и не дадут себя в обиду, что главный советник растит себе замену и не оставит Адмар, а следовательно, можно самоустраниться и предаваться праздности и утехам до самой смерти. Посмотрим, а пока…

Она не договорила и сделала мне знак помалкивать: из-под деревьев вышли братья, оба с охапками цветущих ветвей в руках.

– Они сами к нам наклонялись, – словно извиняясь, произнес Энкиль, и Аскаль добавил:

– Мы вовсе не хотели срезать так много.