– Точно. Саламандр мне сам и рассказал. А потом, когда еще одного чела, Сиама, подстрелили…

– Его так зовут?

– …когда Сиама подстрелили, ты его затащил с улицы в автобус.

– И сегодня вечером ты видел, как я выхожу из этого автобуса.

– Саламандр мне рассказал пару дней назад.

– А со мной это было сегодня, сука, днем! – Устыдившись, он поморгал, таращась на свои ладони. – А что еще говорили? Только это случилось? В смысле, больше ничего?

– По-моему, и так достаточно.

– А что с Сиамом?

Тэк пожал плечами. Бренди заплескался.

– Кто-то из бара к нему, помнится, ходил.

– Мадам Браун?

– Да, по-моему, она. Но больше я ничего не слыхал. А говоришь, что не помнишь, где был. Знаешь ты не меньше моего. – Тэк подтащил кресло к столу и сел. Собрался было отставить бутылку, но передумал и напоследок глотнул. – Все, что я рассказал, ты помнишь?

Шкет кивнул своим коленям.

– Значит, просто время потерял. То есть я и раньше терял дни – думал, что четверг, а уже пятница.

– А мы-то решили, что ты бросил нас и заделался записным скорпионом. У меня возражений нет. Выглядишь ты соответственно. Светощит и все такое.

Шкет вгляделся в шар с линзами, свисающий на живот.

– Он не работает. Батарейку надо поменять.

– Секундочку. – Тэк открыл ящик стола. – Держи. – И кинул.

Шкет поймал ее обеими руками; букет молний на красно-синем фоне.

– Включись как-нибудь.

– Спасибо. – Хотелось поговорить еще; Шкет сунул батарейку в карман, заметив, что нижний шов совсем истрепался – пальцы нащупали кожу сквозь ткань. – Тэк, ты правда считаешь, что понял город?

– Я?

– Ты сказал, что он в каноне…

Тэк рассмеялся и запястьем отер губы.

– Не, я не понял. Я тут ничего не понимаю. Я, сука, инженер. Беру вилку, втыкаю в розетку – все работает. Втыкаю в другую – не работает. Иду в контору, там работает только один лифт и горят лампочки на верхнем этаже. По моему опыту, так не бывает. Иду по улице – горят дома. Иду по той же улице назавтра – дома всё горят. Через две недели иду по той же улице – а там будто и не горело ничего. Может, тут время течет задом наперед. Или боком. Но так тоже не бывает. Хожу на фуражировку в пакгаузы или магазины – то туда можно влезть, то нельзя, то проблемы, то нет проблем; а иногда прихожу в магазин с пакетом, сгребаю целую полку консервов, через неделю прихожу в тот же магазин – ну, во всяком случае, я думаю, что магазин, сука, тот же, – а полка забита, как в первый раз. По мне, и так не бывает.

– Иногда утром свет появляется здесь, – сказал Шкет. – А иногда там.

– Это кто тебе сказал?

– Ты и сказал. Когда я только пришел.

– А. – Тэк опять взял бутылку. – А, да. Точно. Кое на что у тебя отличная память.

– Я много чего помню. Бывает, так ярко… иногда больно даже. И туман этот, и дым – иногда оно резче и яснее того, на что смотришь. А остального, – он поднял голову и увидел, что Тэку нехорошо, – просто нет. – И Шкет рассмеялся, отчего Люфер принялся энергичнее жевать то, что застряло на подходах к горлу. – Тэк, ты почему не уходишь из Беллоны?

– Я так понял, твой друг Эрнст Новик уезжает завтра. Не знаю. А ты?

– Не знаю.

– Раз с тобой творится такое, может, тебе не стоит жить в Беллоне.