Шкет улыбнулся, а улыбка обернулась тихим смехом в доме спящих:

– Да ладно тебе.

Денни наклонился вперед. Потом сипло сказал:

– Странно, да, что я теперь-то психую?

Сухая горячая кожа коснулась Шкета, вжалась в Шкета, рука разделила их плечи: жесткое основание ладони, четыре легких нажатия и большой палец по всей длине. Шкет посмотрел, как его трогают обведенные черным ногти. Рукой обхватил Денни за плечи, накрыл мальчишеские пальцы своими. Подумал: детские? И встревожился: зачем это дитя меня сюда привело? Крепче обхватил руками спину Денни; тот трясся.

– Эй… – Шкет провел рукой по костлявому стеблю хребта вниз, туда, где плоть утолщалась, смягчалась. Потом вверх. И вниз. – Эй, ну кончай. Что такое?

Денни все трясся.

– Ничего.

Я боюсь. И хочу все это прекратить. Нет уж, блядь!

– Тогда давай. Расслабься. – Шкет еще отполз от стены по груде одеял. Покачал Денни, удерживая на себе. Тот отвернул голову, и Шкету пол-лица залило желтым.

– Если мы будем просто лежать вот…

Под антресолями кто-то заворочался. Денни снова задышал только на счет «три»; и продолжил:

– …вот так, мы вообще ничего не сделаем.

Валяй тогда, делай что хочешь, откликнулся гнев. Перекатывая во рту эту невысказанную фразу, Шкет сообразил: я его старше на двенадцать лет. И сказал:

– Соси давай.

И это, понял он, когда зашебуршилось по груди и животу, когда налилось жаром в паху, откликнулось вожделение. Он протянул руку к волосам и сгорбленным плечам у себя между ног. Коленом, снова и снова толкая, перекатил Денни на бок. Тот держал его за бедра. Соитие длилось, напряженно и усердно, пока Денни, уже не держась, не замолотил головой примерно Шкету в бок.

– Нормально?.. – пропыхтел Шкет и его отпустил. Продвинувшись к оргазму на четверть, он согнулся, жестко вжимаясь пахом в бок, в бедро, хоть во что-нибудь.

– Эй… – Денни лежал на спине, тяжело дыша. Поднял руку – костяшки блестят, на них серая слизь. – Я, кажись, кончил. – Он ухмыльнулся. – И что мне с этой фигней делать?

– Съешь, – ответил Шкет. – Ты же обычно съедаешь?

– Ага. – Денни снова перевел взгляд на потолок и сунул костяшку в рот, повернул руку, облизал ладонь.

Шкет закинул руку, от усилий вспотевшую, поперек узкой, твердой и по-прежнему сухой грудки Денни, погладил его по костлявому бедру. Денни вынул два средних пальца изо рта.

– Ты так и не кончил?

– Не-а.

– Тогда… тогда делай, как ты хочешь.

Ага, подумал Шкет, это гнев. И рассмеялся.

– Когда я был маленький, – сказал Денни и прижал тыл ладони к открытым губам, – у нас на районе были два пацана, братья, самые сильные ребята. Я хотел быть как они. И они мне один раз сказали, что они такие сильные, потому что съедают молофью друг у друга. Я тогда не понял даже. Я еще даже не дрочил, да? – Денни повернулся, посмотрел на Шкета. – Потому что, видимо, белок. Ты тоже так?

Шкет покачал головой:

– Нет.

– А откуда знаешь?

Шкет пожал плечами:

– У тебя по лицу видать, что ты так делаешь.