Она отпустила Денни, взяла коробку, огляделась в поисках выпавших кубиков.

Один вгрызался Шкету в ребро ступни.

– На!

Ланья спохватилась и протянула коробку.

Шкет бросил туда кубик. Ланья уперла коробку в бедро, чтоб всунуть кубик на место.

– Ты, мелкотравчатый ты хуесос, считаешь, что очень смешной? – Шкет встал, пригнулся, шагнул. Головой стукнулся о потолок. Не сильно, но покачнулся. – Да? – Он пригнулся опять, повернулся к Денни и потер в паху. – Ты посмотри на себя. Сосешь ты славно. Минет тебе удается – и кто ты после этого, как думаешь? – Шкет пихнул Ланью локтем. Кубики загремели; Ланья подняла голову. – Когда он языком мне в жопу – ну да, это было мило. Но и что? Еле тепленький ты дерьмец с такими навыками… Эй, ты глянь на Денни! – Шкет указал на то, что у Денни между ног. – Мне по правде нравится, а у него уже стояк. – Шкет сел и улыбнулся. – Все, пошли отсюда.

– Прямо сейчас? – спросила Ланья.

– Да, прямо сейчас!

Денни подполз и заглянул в коробку.

– Мы всё собрали. – И вздохнул.

– Ум-гу, – тихонько ответила она и опустила крышку.

Денни убрал коробку в угол. Шкет подтащил к себе жилет, надел.

Ланья сидела на постели, скрестив ноги. Шкет не понял, меланхолическое у нее лицо или отрешенное.

– Пошли.

Он кинул ей блузку, не стал смотреть, что Ланья с ней сделает, а потянулся за штанами.

– А что, из дома свалили все? – спросила Ланья.

– Тихо, ага, – сказал Денни.

Шкет обернулся.

Ланья пропихнула в петлицу еще одну пуговицу. Полы блузки комом лежали у нее на коленях.

Денни пригнулся, прислушался; хуй у него наконец-то опадал.

– Я хочу есть, – сказал Шкет. – Я сутки ничего не делал, только ебся: с тобой, с ним, с его подругой этой…

– Занятой ты, – Ланья натянула джинсы, – сукин сын.

– Чего?

– Ничего.

– …с ним, потом опять с тобой. – Двойной шпенек проткнул ремень. – Гос-споди! – Он поднял голову.

Денни сказал:

– Что-то правда тихо. Может, все ушли.

– Хорошо бы, – сказала Ланья.

– А жрачка у вас в доме бывает? – спросил Шкет.

– Недолго. – Денни кинул ему проектор.

Ланья спустилась первой. Кроссовки она держала за шнурки зубами.

– Я не могу с ними лазать, – трижды пришлось сказать ей, прежде чем они поняли.

Денни спрыгнул вниз, а Шкет повернулся за орхидеей.

Свет вокруг жалюзи – оранжевый неон. Шкет взял букет ножей; по краям жалюзи потек красный блеск. Шкет нахмурился и попятился к лестнице.

В коридоре Ланья спросила:

– А что, дым рассеялся? – Окно в двери словно заливало кровавым рассветом.

– Все, наверно, и правда свалили. – Денни заглянул в другую комнату.

– Как думаешь – может, распогодилось? – спросила Ланья. – Пошли посмотрим.

Следом за ними Шкет зашагал к передней двери.

Ланья открыла ее, спустилась с крыльца.

– Все равно сплошные облака. – Она дошла до тротуара, обернулась, задрала голову – и завопила.