– Я знаю, что случилось, – сказал Денни. – Доллар – псих ебанутый! Кто-то, небось, сказал лишнее, а у Доллара отказали тормоза.

Ланья поцыкала.

– Типичный Уолли. Шкет, какой ужас! И что теперь будет?

Он пожал плечами:

– А что, например, может быть?

И в этот момент Денни втянул воздух и сказал:

– Ёпта, чувак! Кровожадные, сука, у тебя стихи. Вот этот, про пацана, который в шахту лифта упал… Ни хера себе…

Шкет на него глянул.

– «…Обе ноги… сломаны, – разобрал Денни, – мягкоголовый, желейнобокий…»

Шкет резко перекатился, цапнул книжку, дернул на себя («…Эй, ты чё?..» – сказал Денни), через Ланьины колени вытянул шею, вгляделся в текст.

Но Денни прочел неверно. Не угадал напрочь.

Шкет лег щекой Ланье и Денни на ноги.

– Ты как? – спросила Ланья, а Денни коснулся его лица.

– Нормально, – сказал Шкет. – Абсолютно, я в норме. – Поднял голову. – Откуда ты узнал, про что стихотворение? В нем ни слова нет про шахту лифта.

– Я… ну, я подумал, оно… – Денни удивился, – про это. Я ж там тоже был, помнишь?

– А. – Шкет опустил щеку обратно. – Точно.

– А Доллар остался со скорпионами?

– Ага.

– Цел?

– Если Саламандр не надумает его кончить. Утром приходили Джон и Милли с делегацией. Выражали возмущение. Я наорал на Доллара. Просто наорал. Хотел узнать, что было-то. У него с головой нелады, надо очень громко орать, чтоб дошло. А все заерзали.

Ланья сказала:

– Я тоже в смертную казнь не верю. А Уолли – не самый популярный был персонаж. Бу-бу-бу-бу-бу… временами бесило…

– Не в том дело…

– Я понимаю! Уверяю тебя, я понимаю. Я понимаю. – Она наклонилась, покачала его. – Я просто…

– Ты не веришь в высшую меру при условии, что есть психушки, так? С палатами для буйных. Короче, у нас тут палат для буйных нет. И тюрем тоже.

– Но надо ведь…

– Слушай. – Шкет рывком сел и развернулся. – Я не верю в смертную казнь, точка! Я считаю, когда человек убивает человека, потому что его от этого прет или ему приспичило, в этом… наверно, ничего хорошего нет. Но когда собирается толпа народу и решает убить человека по любым соображениям, от «хорошо» до «удобно», – это плохо!

– Боже мой, – повторила Ланья. – Донасьен Альфонс Франсуа де…

– Чего? – сказал Денни.

– Ничего. – Она спихнула с себя одеяло. – Пошли прогуляемся, что ли. Я больше не хочу спать.

Шкет внезапно цапнул Денни за волосы и потянул.

– Эй!..

Шкет его повалил. Денни уронил книжку и схватился за локоть Ланьи.

– Ты чё!..

– Нравится тебе, как я пахну?

Ланья сказала:

– Эй, ты что… – и отодвинулась, хмурясь.

Денни замолотил рукой. Шкет ее поймал и пригнул Денни головой себе в колени.

– Нравится, а?

– Ёпта! – Ланья подергала Шкета за запястье. – Отпусти его!

– Эй!.. – Денни нервно захохотал и задергался; вырваться не смог и слегка взвизгнул. – Кончай, отстань…

– Нравится, гаденыш!

Денни рукой обнял Шкета за пояс и вывернул лицо:

– Да!.