– Шкет, перестань, ради…

Шкет внезапно разжал и задрал руки:

– Видишь?

Другой рукой Денни обхватил Шкета за другой бок. Лицом сунулся в Шкетовы джинсы, вдохнул.

– Мне с ним так можно, – пояснил Шкет Ланье. – Ему по кайфу. Тебе же по кайфу, да?

– Пошел нахуй, – ответствовал Денни. – По кайфу мне, по кайфу.

– А тебе нравится, как пахну я? – Ланья вскочила. Одно колено пронеслось над Шкетом. Ланья схватила его за уши. Он начал было:

– Эй… – но слова превратились в рев, и он им не воспрепятствовал, и задрал голову, глуша рев у нее между ног. Она согнулась и сцепила руки у него на затылке.

– Тебе нравится, блядь, как я пахну? Ага, нравится… – а потом засмеялась и рухнула на бок. Изножье тахты подпрыгнуло.

Он сказал:

– Амнямнямнямням, – как можно быстрее. Ноги у нее были теплые и зажимали ему уши. Напружинилась челюстная связка.

По-прежнему смеясь, Ланья сказала:

– Но я по-жесткому столько не протяну, сколько ты.

Он высвободил рот.

– Мне все равно нравится. На завтрак, на обед, на ужин…

– Эй. – Над ее бедром всплыло лицо Денни. – А мы не слишком, сука, шумим? Что у нее там за пациент-то?

– Господи… – расхохоталась Ланья.

– Она психотерапевт, – ответил Шкет. – Мозгоправ, ёпта. Ебанутых лечит – как вот мы.

– Я хочу гулять, – сказала Ланья. – Встаньте оба, пожалуйста, дайте мне надеть штаны?

– Она по чесноку мозгоправ? – переспросил Денни. – У нее там сейчас псих?

– Да, – сказала Ланья. – А теперь убери жопу с моей ноги, будь любезен?

– Тебе просто трахаться неохота, – сказал Шкет.

– Отнюдь нет. Мне просто охота подышать воздухом.

Шкет раскачался, встал.

– Ладно. Хорошо. И вообще, как тут трахаться, когда на тебя эти венерины мухоловки пялятся? – И сообразил, что ему от них нехорошо – неловко признаться, до какой степени. На столе в эркере лежала его тетрадь.

– Прекрасный предлог смыться отсюда, – сказала Ланья.

– Я книжку за кровать уронил, – сказал Денни. – Пого… э… а, вот.

Шкет подошел к столу и перевернул замызганную обложку. Внутри лежал листок из телефонного блокнота, изрешеченный его почерком.

– А гранки с твоей правкой – в правом верхнем ящике. – Последние слова заглушила сдираемая через голову футболка. – Мистер Новик отдал мне перед самым отъездом, когда мы не знали, куда ты делся.

Шкет сел на драный тростник кресла.

Быстро пролистал, нашел на три четверти пустую страницу. Сдернул ручку с жилета. Путаные страницы защебетали под ее нажимом. Он писал очень быстро, кривя лицо; губы поперек зубов приоткрылись, снова сомкнулись. Подвешенное напряжение там, где хребет упирался в мыс крестца, стало отпускать. Ни он, ни оно еще не закончили, и тут Денни сказал ему в спину:

– Шкет?

Но он прикрыл страницу обложкой. Затем обернулся. Ланья, сидя на тахте в джинсах и кроссовках, но без рубашки, оторвала взгляд от сборника стихов.

Денни стоял посреди комнаты, распластав ладонь по бедру.

– Я… ммм… ты говорил… я хотел тебе сказать, Шкет, что, ну, короче, когда ты со мной так, обзываешься и все такое, и шпыняешь меня, я, пожалуй, не против. – Денни опустил глаза и сглотнул.