Реджинальд, негодуя, отодвинулся от стола и привстал:

— Сэр, вы, конечно, не хотите меня обвинить…

— Разумеется, не хочу, — спокойно отвечал Брэмур. — Ведь я как раз это и сказал: вы не могли совершить подобный поступок. Разве не так? А между тем вы единственный, кто мог быть заинтересован в смерти графа.

— Каким это образом? — вмешалась Луиза. — И потом, многие слышали, как его жена ему угрожала!

— Неужели? А почему? Он разве плохо с ней обращался? А вот Реджинальд мог рассчитывать на то, что его назначат опекуном в случае смерти графа. Этот вывод просто напрашивается.

Кэмпбеллы в ярости уставились на Брэмура, который, откинувшись на спинку стула, с улыбкой посматривал то на одного, то на другого. Джэнет была в восторге. Здорово он их перехитрил. Если они сейчас не признаются, что Аласдэр плохо обращался с нею и подал повод к угрозам с ее стороны, то сами попадут в число подозреваемых. И тем не менее он не сказал ни одного слова в ее защиту.

Да, Брэмур изменился с тех пор, как она его знала. Когда-то он был прямодушен и бесхитростен, и ее это сразу привлекло к нему… Неужели она была такой дурой, так ошибалась? Нет, он был гораздо сложнее и противоречивее, чем она думала, даже тогда. Не очень-то приятно признавать собственные заблуждения, но главное в другом: что ему сейчас от нее надо? — И давайте больше не говорить о ядах, — закончил Брэмур. — Вино слишком хорошо, чтобы портить его вкус такими подозрениями.

Он наклонился над тарелкой и стал есть, не обращая внимания на то, что все присутствующие потрясенно молчали. И Джэнет тоже была поражена. Маркиз Брэмур только что ловко столкнул их лбами, всех четверых. Но зачем? Для какой цели?

9

Сидя на лошади, Нил оглянулся на замок Лохэн. Полная луна плыла по небу за каменным парапетом, и он мог видеть в окнах огоньки ламп. Вот здесь, наверное, детская. И Джэнет, конечно, там — он чувствует это сердцем. Вот она склоняется над каждой из девочек, каждую как следует укутывает одеялом, каждую целует.

Нил закрыл глаза, ощутив снова неодолимое, острое желание. Ему надо так много, но он может получить только самую малость!

Как только этот ужасный ужин закончился, Джэнет быстро ушла, а он, переодевшись, отправился на конюшню. Быстрая езда и свежий чистый воздух гор должны помочь ему освободиться от неприятных мыслей. Какие все-таки неприятные люди эти Кэмпбеллы. А для Джэнет сегодня вечером он сделал все, что мог. Он намеренно молчал весь день, дав ей возможность действовать самостоятельно и желая проверить ее способности к управлению хозяйством. Что ж, больше она в нем не нуждается — и явно желает, чтобы он поскорее уехал в Брэмур.

И он уедет. Сегодня он сделал предупреждение Кэмпбеллам на случай, если они и дальше намерены сеять злонамеренные слухи против Джэнет. Завтра он восстановит ее кредит у здешних торговцев и договорится, чтобы в замок поставляли только те товары, которые она укажет сама. Он пришлет ей в помощь несколько надежных людей из Брэмура. Больше ей ничего от него и не потребуется. У нее достаточно сил и способностей, чтобы самой строить свои отношения с арендаторами. А он вернется в Брэмур и будет с радостью вспоминать каждый день, каждый час, проведенный в ее обществе, — даже то, как щенок обмочил ему сапог. Только, разумеется, не сегодняшний ужин. Как жаль, что у него нет ни племянников, ни крестных детей. И как хорошо было почувствовать себя одним из членов семьи, даже если поначалу они не слишком радовались его присутствию.

Нил вспомнил собственное безрадостное детство в Брэму-ре. Дядя был грубым, нетерпимым человеком. Он практически заточил жену в замке, словно пленницу, и любил до обожания только собственного сына, почти такого же грубияна, как он сам.